— Нет, Кэл, это мы глупые. Мы — «тупые животные». Выкачиваем все природные ресурсы… потребляем еще и еще… пока вдруг — бац, и они кончились, и тогда берем в руки палки и переходим на новое место, и начинаем все сначала. Нет, копролиты гораздо умнее… они живут в гармонии с окружающим миром. А вы и я… не приспособлены к окружающей среде, мы разрушители. Разве это не глупо?

Следующие несколько километров они прошли в молчании. Уилл ускорил шаг, чтобы нагнать Дрейка, оставив Честера и Кэла позади.

— Что-то хотел спросить? — осведомился Дрейк прежде, чем Уилл поравнялся с ним.

— Э-э, да, — смешался Уилл, спрашивая себя, не стоило ли ему просто остаться позади, с остальными.

— Валяй.

— Вы говорили, что были верхоземцем…

— Хочешь узнать побольше? — перебил Дрейк. — А ты любопытный.

— Да, — промямлил Уилл.

— Да кем я был раньше — не имеет никакого значения, Уилл. Кто кем был — совершенно не важно. Главное — здесь и сейчас.

Пройдя несколько шагов, Дрейк заговорил снова.

— Ты не знаешь и половины… — начал он и осекся, опять умолкнув на несколько секунд. — Послушай, Уилл, кто знает, я мог бы, ускользнув от стигийцев, вернуться в Верхоземье, где мне пришлось бы жить так же, как, например, живет твоя настоящая мать, все время оглядываясь, не выскочит ли вдруг из тени убийца. Я никоим образом не хочу выказать неуважение к Саре, но считаю, что здесь, в Глубоких Пещерах, жить гораздо честнее. Понимаешь, о чем я?

— Нет, не совсем, — признался Уилл.

— Ну, ты же сам видишь, что это не прогулка по парку. Это чертовски тяжело; полуголодное, опасное существование, — сказал Дрейк и, поморщившись, продолжил: — Если тебя и не поймают Белые Воротнички, то есть миллион других опасностей, которые могут в два счета нас уничтожить… инфекции, обвалы, другие «вероотступники» и тому подобное. Но могу сказать тебе, Уилл, что я никогда не чувствовал себя более живым, чем в годы, проведенные здесь. По-настоящему живым. Нет, можно, конечно, укрыться в безопасном, пластиковом верхоземском мире, но это не для меня.

Дрейк умолк, когда они подошли к пересечению с другим туннелем. Он велел мальчикам обождать, пока распакует различное снаряжение. Дрейк проделал это быстро, ни разу не взглянув на мальчиков. Кэл держался позади остальных, переживая, что рассердил Дрейка. Уилл с возрастающим восхищением смотрел, как Дрейк достает набор ружей, которые они с Эллиот повсюду носили с собой.

— Отлично, — сказал Дрейк, разложив на песке стволы, поделенные на две группы, в каждой они были расставлены в порядке возрастания. Мальчики выжидающе смотрели на него.

— Пришло время узнать, как всем этим пользоваться.

Он встал так, чтобы всем было хорошо видно оружие в первой группе, где самым крупным был короткий и широкий ствол (чуть больше отрезка водосточной трубы в обхвате, двадцати сантиметров в длину).

— Все это… с красными полосами вокруг… заряды. Чем больше полос, тем длиннее запал. Если помните, вы сами наблюдали, как Эллиот установила парочку таких по пути.

Уилл открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Дрейк жестом остановил его.

— Прежде чем спросишь, учти: я не собираюсь демонстрировать их действие здесь.

Дрейк повернулся к другой группе.

— А эти, как вы знаете, — продолжил он, указав на несколько стволов поменьше, по соседству с зарядами, — зовутся «огневыми ружьями». Вот это, — произнес Дрейк, указав на самый большой ствол, — тяжелая артиллерия… огневой бомбомет. Видите, у него, в отличие от другого оружия, нет спускового крючка на базе.

Он поднял бомбомет и покачал у ребят перед глазами.

— Простое, но очень эффективное оружие для уничтожения большого количества врагов, в смысле стигийцев. Корпус, — при этих словах он постучал по нему костяшками, и тот глухо звякнул, — сделан из железа и запаян с обоих концов.

Он похлопал его, словно у него в руках был удлиненный барабан-бонго:

— У этой версии запал с конца.

Дрейк сделал глубокий вдох.

— Заряд может быть какой угодно: каменная соль, грифельный сланец или чугун очень эффективны, если вам нужно поразить сразу много целей. Пользуется неизменным успехом у публики, — сказал он с кривой усмешкой. — Попробуйте, какой тяжелый, и что бы ни случилось, не роняйте его!