Вторя безрадостным мыслям, луч света неумолимо тускнел, выхватывая из темноты лишь несколько шпал впереди — бесконечный скелет вымершего много лет назад гигантского организма, продолжавшего верой и правдой служить своему создателю даже после собственной гибели.

— Выключи фонарь, — буркнул мальчик. — Будем экономить.

Щелчок прозвучал оглушительно звонко. Мрак вокруг тотчас сгустился, подобравшись вплотную, оседая на лицах и руках липкой эфемерной субстанцией. В какой-то момент навязчивое ощущение стало невыносимым, и Глеб провел рукой по щеке. На пальцах осталась сероватая грязь — налет пыли, витавшей в воздухе. А значит, где-то впереди штольни каторжных и результат десятков лет бессмысленных, не поддающихся логике усилий — великий и ужасный «Красный Путь», рукотворный туннель в направлении Москвы протяженностью в несколько километров.

— Скоро блокпост Звездной. На станцию без ксивы не подняться, если только…

— Не надо, — перебила Аврора. — Нам дальше.

Что ж… Это облегчало задачу. Когда впереди вспыхнул ослепительно яркий столп света, дети зажмурились, остановившись. Не дожидаясь расспросов, мальчик выкрикнул свое имя.

— Кто это с тобой? — настороженно отозвались из-за бруствера.

— Дама сердца! — выкрикнул Глеб, импровизируя.

— Не рано ли тебе шуры-муры крутить? — Скучающий дозорный явно был не прочь потрепать языком.

— Да не моя, Пахома! Говорит: гулять — гулял, а заплатить забыл! Вот, ищет теперь!

С блокпоста донесся хриплый смех.

— А ты, значит, в доле, сутенер малолетний?

— А мне все равно по пути. Выруби прожектор — глаза слезятся!

Отсмеявшись, дозорные погасили свет. Слепо шаря перед собой, подростки прошли внутрь периметра, мимо выцветших бледно-розовых полотен с изображением серпа и молота. Как и предполагал Глеб, проскочить мимо станции удалось сравнительно легко. Сам он уже успел примелькаться местным патрульным, да и полезное знакомство с известным на все метро оружейником открывало для него многие пути.

Косясь на станционные двери, ровным рядком тянувшиеся вдоль левой стены, Аврора боязливо льнула к напарнику. Из-за створок доносилось слаженное пение множества голосов, а когда музыка стихла, по туннелю эхом пронеслось троекратное «Ура!», заставив чужачку испуганно вздрогнуть.

— Не бойся, это агитбригада работает. Каждый день, перед обедом, в одно и то же время надрываются.

— Молитва?

— А шут их знает. Тебе виднее, ты ж историю учила…

— Коммунизм утопичен. Постулаты, лежащие в основе данной доктрины, антинаучны…

— Ты только этим психам не говори, что они антинаучны. Не успеешь оглянуться, закуют в кандалы, и вперед, на прокладку Красного Пути…

— Почему они используют заключенных, а не копают сами?

— Не заключенных, а «трудновоспитуемых». У коммунистов присказка любимая есть. Как же это… А, вспомнил: «Труд облагораживает человека».

— И что, многие уже исправились?

— Честно говоря, не видел таких. Вообще, из штолен одна дорога — в печи мортусов.

Дальний рубеж Звездной охранялся не в пример лучше северного блокпоста. Металлическая решетка из толстых прутьев перегораживала туннель от пола до потолка. Несколько огневых точек, усиленный бруствер и «колючка» по всему периметру служили надежной защитой как от заключенных, так и от непрошеных гостей с поверхности.

— Куда? — строго рявкнул дозорный, но, признав Глеба, расслабился.

Вранье сработало и на этот раз. Их пропустили, строго-настрого запретив ходить дальше бытовки охранников, — именно там у Пахома располагалась одна из его многочисленных торговых точек.

Впереди показалась развилка, освещенная подвешенными вдоль стен керосиновыми лампами. Часть боковых тюбингов здесь была разобрана, открывая взгляду внушительных размеров сбойку со стенами в деревянной опалубке. Недалеко от развилки на путях стояли несколько сцепленных между собой шахтных вагонеток, доверху заполненных землей и камнями. Под присмотром надзирателей, козырявших по путям в криво пошитых фуражках с жестяными красными звездами, лоснящиеся от пота каторжные бесконечной вереницей таскали из сбойки вырытый грунт, сгружая содержимое строительных тачек возле состава.

— Все, что накопали, в Купчино отвозят, — пояснил мальчик, заметив заинтересованный взгляд спутницы. — Там депо заброшенное — его и заполняют потихоньку.

— А как же радиация?

Глеб мрачно поморщился, наблюдая за изможденными зеками.

— А кого она волнует? Облучение — не самое страшное, что может приключиться при разгрузке. Живности там много. Мутантов. Потому отправляют в депо в основном провинившихся, вместо карцера. Бывали случаи, всей бригадой пропадали. А когда следующая группа вагонетки находила, вокруг ни трупов, ни костей…

— Так может, убегали просто? — предположила девочка.

— Куда там бежать? Я ж говорю, места вокруг Купчино гиблые — зверье да болота…

Достигнув зоны погрузки, Аврора решительно направилась в сбойку. Надзиратели путникам не препятствовали. Покосившись на подростков, два бугая с автоматами продолжили ленивую перепалку — присутствие посторонних их, похоже, вообще не трогало. А может, обязанности служивых ограничивались лишь присмотром за каторжными, что тоже, в принципе, носило чисто формальный характер — деваться из туннеля «красных» было некуда. В любом случае местные порядки, а вернее полное отсутствие таковых, сыграло на руку — в полупустых пыльных шахтах дети оказались предоставлены самим себе.