Ясуко, словно в пику свекрови – мол, не нужно мне ваше одобрение, – весь вечер нарочито не обращала на Ибуки никакого внимания и оставалась рядом с Миэко. Наблюдательный взгляд Ибуки, для которого тело Ясуко теперь уже не было тайной, еще раз убедил его, что в ее отношениях с Миэко действительно сквозит нечто большее, чем простая привязанность между невесткой и свекровью. Ему стало неприятно и даже противно, как человеку, в которого насильно вливают лекарство.

В начале двенадцатого он поднялся.

– Мы не можем позволить вам идти пешком в такой буран, – сказала Миэко и предложила вызвать такси, но Ибуки отказался и направился по длинному, тускло освещенному коридору к выходу.

Вино немного ударило в голову, и ему ужасно захотелось обнять Ясуко, но она по-прежнему, словно привязанная, ни на шаг не отходила от свекрови.

Алкоголь согрел кровь Миэко, и исходящий от ее одежды вызывающий, с легким привкусом лекарств аромат ударил Ибуки в лицо, словно облако дыма. Он чувствовал себя как вельможа, которого две куртизанки сопровождают по коридору «веселого дома» давних времен.

Ясуко не вышла с ним на энгаву. Вместо нее открыть ворота заторопилась Ю, сгорбившись, заковыляла по саду – старушку явно скрутила какая-то болезнь.

Звякнул привязанный к калитке старомодный колокольчик, и вдруг с листьев бамбука упал огромный снежный ком.

– Промок? – долетел от дома голос Ясуко.

Развернувшись, Ибуки увидел, что она стоит на ступеньках, обнимая за плечи высокую молодую женщину. Эта дама была в кимоно цвета лаванды с расплывчатым рисунком, лицо ее будто взлетало вверх белым пятном в свете свисающего с карниза фонаря. То самое лицо, которое он видел в саду в вечер светлячков, но теперь, в отблесках снега, оно казалось еще прекраснее.

– Спокойной ночи, господин, и поосторожнее там. – Ю поспешно закрыла калитку, словно стараясь отгородить его от этой сцены.

– До свидания, – эхом донесся пустой, невыразительный голос Ясуко.

Направляясь по обледеневшей тропинке к главной дороге, Ибуки пребывал в игривом расположении духа, его неудовлетворенная страсть, которую Ясуко оставила без внимания, теперь обратилась на Харумэ, на ее округлые плечи, изящные руки… Ему захотелось грубо обнять ее и прижать к себе.

Для себя Ибуки определил эмоциональную связь между Ясуко и Миэко как нечистоплотную, и в то же время чувствовал парадоксальное желание ступить в этот грязный поток.

– Ибуки! Ты куда направляешься?

Он обернулся и увидел Микамэ за рулем «хиллмана». Приятель высунул голову в окошко. Его по-мальчишески пухлое лицо раскраснелось, но в глазах горел тревожный огонек, как у преследующего жертву хищника, – зловещий взгляд, выработанный под влиянием ежедневного общения с душевнобольными.

– Ты говорил, что у тебя сегодня лекция, вот я и заглянул к тебе в контору, хотел повидаться.

– В таком случае мы чуть не разминулись. Я к тебе собирался. Может, мне лучше в машину сесть?

– Милости просим.

– Я назад. – Долговязому Ибуки пришлось согнуться в три погибели, чтобы забраться в автомобиль. Умостившись наконец, он устало откинулся на спинку сиденья.

– Куда поедем?

– Куда скажешь. Только чтобы до завтра домой вернуться.

– Так, куда бы нам тогда податься… Как насчет Гиндзы? [32] – Ловко управляясь с рулем, Микамэ добавил: – У меня есть нечто вроде досье на Миэко Тогано.

– Да ты у нас в детектива превращаешься! Я тебе не завидую – мало тебе хэйанских привидений, так ты еще за Миэко взялся? – Ибуки осклабился, всем видом показывая, что это дело не просто его не касается, но и вообще мало интересует.

Микамэ притормозил перед вращающимися дверями огромного отеля неподалеку от станции «Симбаси».

– Зачем мы здесь? – удивился Ибуки. – Для ужина еще рановато.

– Не ломай голову, просто иди за мной.

Микамэ прошел в вестибюль, небрежно оперся рукой на стойку, перекинулся со служащим парой слов, взял ключ и направился к лифту.

– Ты здесь номер снимаешь, что ли? Какая расточительность!

– Не совсем. Расценки вполне терпимые, вот я и заглядываю сюда время от времени поработать.

– Над чем это таким поработать? – ухмыльнулся Ибуки.