– Что вы тут делаете? Макино-сэнсэй спрашивал про тебя, Цунэо. – Она, улыбаясь, отмахнулась веером от пролетавшего мимо лица огромного светлячка.

– Он утомил меня своим занудством, вот я и пошел прогуляться, подышать свежим воздухом.

– Что за речи! Мама послала меня за тобой, велела привести обратно. Стоило профессору хлебнуть пивка, он снова принялся за свои скабрезные рассказы. Она вне себя и не знает, что делать.

– А что она может сделать – сама ведь его пригласила. Всем же известно: как только в поле его зрения появляется женщина, он прямо из шкуры вон лезет, лишь бы вогнать ее в краску. У него хобби такое.

– Кто это там за тобой, Ясуко? – не выдержал Микамэ. – Меня ей не представили.

Ясуко оглянулась и удивленно охнула, как будто только сейчас заметила даму. Весьма подозрительная реакция, особенно если учесть, откуда она шла, и тем не менее ее удивление обоим мужчинам показалось искренним.

– Это не гостья. Она дальняя родственница мамы. – Ясуко посмотрела на красавицу, как смотрят на малое дитя.

Ни один мускул не дрогнул на лице незнакомки под взглядом Ясуко, но стоило ей заметить Ибуки и Микамэ, длинные ресницы пришли в движение, словно сказочная бабочка медленно захлопала темными крыльями в такт дыханию. В то же самое время бледные губы расцвели подобием улыбки, открыв необъяснимо привлекательную темную пещерку рта.

Через мгновение незнакомка поднялась, повернулась к ним спиной и побрела вниз по дальнему склону холма.

Ибуки быстро выбросил ее из головы, но теперь, в поезде, когда Ясуко упомянула про вечер светлячков, необыкновенное лицо той женщины снова всплыло в его памяти. Он все думал, кого же она ему напоминает, но никак не мог угадать; и вдруг сообразил – она же одно лицо с маской Дзо-но онна, которую они видели накануне!

Ибуки моргнул, словно ото сна очнулся.

– Ты ее помнишь, так ведь? – Ясуко как будто ему в душу заглянула. – Та женщина в беседке, вы с Тоёки еще про нее спрашивали. Это и есть Харумэ.

– Правда? Помню только, что она очень красивая, больше ничего. Она замужем?

– Нет. Их с Акио воспитывали порознь. Он мне сказал, что даже не знал о ее существовании, пока не повзрослел.

По словам Ясуко, в семействе Тогано рождение двойни считалось нечистым, презренным актом: только звери по нескольку детенышей сразу приносят. Муж Миэко, выучившийся в Токио на банкира, отрицал подобные предрассудки, но его родители, люди сельские, воспротивились совместному воспитанию малышей. Уважая их взгляды, родители Миэко забрали Харумэ к себе, и официально она числилась дочерью вдовой тетушки. Ребенок так и не вернулся в дом настоящих родителей, даже после смерти отца Миэко. Ясуко узнала о ее существовании только после свадьбы.

– Если они с Акио близнецы, – задумался Ибуки, – значит, ей уже должно быть тридцать. Может, это ночь была виновата, но мне тогда показалось, что ей и двадцати нет.

– Она удивительная женщина, редкой красоты.

– Почему же она не замужем?

– Мне тоже это интересно. – Ясуко неопределенно качнула головой.

– Она как-нибудь себе на жизнь зарабатывает?

– Нет. Наверное, детство в уединенном храме сказывается. Харумэ всегда чувствовала себя немного выше других, как стародавняя принцесса.

– Да уж, вид у нее именно такой и был: как у типичной знатной барышни эпохи Мэйдзи [18] , которая волей случая переместилась в наше время. Чувствуется в ней что-то не совсем обычное. Давно она у вас?

– Да, довольно давно. – Ясуко искоса поглядела на него, не поднимая головы.

Мать Миэко тоже умерла, и после войны для семьи наступили тяжелые времена; некоторые из родственников даже начали судиться из-за собственности. В итоге Харумэ отослали обратно в дом Тогано, под тем предлогом, что брат ее, Акио, все равно погиб.

Ибуки подивился подобной судьбе женщины, которая, словно ребенок, слепо подчиняется капризам других людей. Или с ней что-то не так? И не связано ли решение Ясуко уйти из семьи Тогано с возвращением Харумэ?

– Миэко любит ее? – спросил он.

Ясуко медленно покачала головой.

Прежде чем Ибуки успел побольше узнать о Харумэ и намерениях Ясуко, поезд вырвался из длинного туннеля.

За окнами показались огни курортного городка Атами, словно драгоценные камни, рассыпанные по сбегающему к морю склону холма.

Ибуки лениво наблюдал за попытками носильщика справиться с чьим-то багажом, и тут в голову ему пришла одна идея.

– Ясуко, давай сойдем здесь.

– Что?!

Не обратив внимания на возглас удивления, он стащил с верхней полки чемоданы и накинул Ясуко на плечи алое пальтишко.

Поезд остановился. С чемоданами в одной руке Ибуки спешно вытолкал другой девушку на платформу. Не успели они сойти, как поезд снова тронулся в путь.

– Что ты делаешь? Куда мы идем? – Ясуко прижалась щекой к его плечу и смотрела на него снизу вверх, пылая от возбуждения, словно украденная невеста.