– Прекрати сканировать мою голову!

Флай исступленно закатила глаза.

– Я этого не делала. Просто соответствующий вывод напросился сам собой. Слышала про такую вещь, как логика, блонди?

Скрежетнув зубами от бессильной ярости, вампирочка обратилась к семарглу.

– А ты очень обидишься, если я покусаю твою сестричку?

Антон ошарашено заморгал. Да, положение у него было – не позавидуешь. Оказаться между двух огней – а вернее будет сказать, между двух взбалмошных девчонок, каждая из которых была себе на уме... Учитывая то, что из них была вампирессой, а другая – его бессмертной сестрой (то есть в ее компании парню предстояло провести еще не одно десятилетие), такого не пожелаешь и врагу.

– Зубки пообломать не боишься? – почти ласково пропела Охотница, избавив своего брата от необходимости делать трудный выбор.

Долл за ответной репликой в карман не лезла.

– Перед смертью можно и рискнуть. Зато на том свете будет, что вспомнить.

– Камикадзе, – констатировала черноволосая девица.

Тут уже Антону не оставалось ничего другого, как вмешаться в перепалку, забыв об общеизвестном правиле: “Двое спорят, третий – не мешай”.

– Прекратите! Флай, – он укоризненно взглянул на сестру, – ты же старше, а ведешь себя, как агрессивный подросток... – тут только он понял, что ляпнул что-то не то.

– Так вот, кто я для тебя, – Долл нехорошо улыбнулась, по-вампирски так – продемонстрировав резко вытянувшиеся клыки.

– О Боже, Лера, я совсем не это имел ввиду...

Она недовольно прищурилась.

– Знаешь, а мне в принципе все равно. Я ухожу. И, когда я вернусь – никого из вас здесь быть не должно, – с этими словами вампиресса соскочила с дивана, подхватила в одну руку туфли, в другую сумочку и телефон, выбежала за дверь. Никто даже не попытался ее остановить.

***

История имеет свойство повторяться. Это известно если не всем, то многим. А некоторые даже выяснили это на собственном опыте. Как, например, Мёриел. Она при желании смогла бы вспомнить свою жизнь. Но чудо-птица была всего лишь тенью себя былой, даже не настоящим призраком – просто частью чей-то души. У нее была цель – уберечь девушку от повторения ее судьбы, указать путь. Проводник. Вот ее роль, и только это и позволило Мёриел вернуться. Вампирам не дано возрождаться. Обычно. Но из любых правил бывают исключения, хотя вряд ли ее существование в тонком мире – снах и ведениях – можно назвать жизнью...

А ведь когда-то все было иначе.

...Она всегда была не такой, как все. Среди высоких светловолосых сестер и таких же подруг хрупкая брюнетка с глазами-угольями и абсолютно неподходящим именем. Она любила ночь, но одновременно боялась ее. Любила – за тот покой и одиночество, что она приносила, за луну и звезды, за пьянящий запах цветов, которые не распускаются под солнцем. А боялась Мёриел того, что не могла объяснить, того, что можно увидеть лишь самым уголком глаза – тех теней, которые больше, чем просто тени. Она боялась Тьмы, и Тьма это знала...

Единственным, кто связывал ее с остальным миром – Артур. Мёриел, всегда считавшая себя, если не дурнушкой, так уж точно не красавицей, удивлялась, почему юноша, внешности которого могли позавидовать небожители, обратил на нее внимание. И так же, как и сама Мёриел, он предпочитал темное время суток. Она знала настоящую причину этого – да и Артур никогда не скрывал свою суть. Девушка не боялась, но уподобиться своему возлюбленному не желала. Она любила ночь, но могла наслаждаться солнцем, и не представляла, что лишится этой возможности.

Она была счастлива... по-своему. Но однажды ночь оживила ее самые жуткие кошмары: предательство возлюбленного, смерть – и последующее оживление.

...Мёриел глядела на свое отражение в темной глади реки – глядела, и не могла поверить. Белые-белые волосы, сверкающие голубые глаза – все то, о чем она так мечтала! Девушка ощущала в себе кипение неизведанных ранее сил. Она чувствовала себя могущественной и красивой – и это ей нравилось. Вот так началось ее падение.

Теперь Мериел видела во тьме, и та больше не пугала девушку. Тьма стала союзницей, а не врагом. Ей пришлось сбежать из родного селения – впрочем, она и не особо об этом жалела. Артур, отнявший у нее жизнь, и подаривший бессмертие, исчез, а больше не было никого, ради кого она могла бы остаться.

Кровь, обожание в глазах мужчин, ничего не значащие смерти – вот во что превратилась жизнь Мёриел. Это вполне ее устраивало, и только где-то на задворках сознания жило понимание: вечная жизнь, цена которой чужая кровь – это проклятие. Но думать об этом юная вампиресса не желала. После одинокого детства, проведенного без матери и не менее одинокого отрочества, молодость полная наслаждений, без ограничений свободы, казалась ей еще более притягательной. Однако вскоре ей предстояло убедиться, что вечности не существует.