— Итак, продолжая то, с чего начал, — сказал Скорпион, — веришь ли ты, что после смерти есть жизнь? Что смерть не только конец, но и начало?

— Не знаю.

— Это хорошо. Но давай предположим, что есть. Что жизнь — это лишь предбанник, а баня начнется там дальше. Предположим, что все, что сейчас происходит, это лишь сон, а проснемся мы позднее, когда нас догонит старость, или когда мы словим пулю.

— Можно и предположить, но какой это имеет смысл? — Семен прилег на спину, опершись локтями об землю.

— Я сейчас преподаю тебе философию, парень, — ответил Скорпион, закуривая очередную сигарету. — Если ты проникнешься ей, у тебя может получиться.

— Стать убийцей?

— Да. И не просто убийцей, а настоящим убийцей. И тогда сможешь убить кого угодно и что угодно. Тогда ты изменишься, и это тебе понравится.

— Хорошо, представил.

— Тогда проведем параллель дальше. Если взять за основу постулат, что наша жизнь не столь важна, а важно то, что будет дальше, значит неважно, когда ты умрешь. Произойдет это сегодня, завтра, или через сто лет, все одно — ты умрешь. Кончишься. И далеко не факт, что умереть позже лучше, чем умереть раньше.

— А кто тебе сказал, что умерев, мы получим жизнь лучшую, чем теперь?

Скорпион улыбнулся и кивнул на рюмки. Когда Сеня наполнял вторую, он уже протягивал сигарету. Барс нехотя взял и прикурил.

— Никто тебе этого не скажет, — продолжил Скорпион, чокнувшись, и отправил рюмку в рот. — Но я не закончил проводить параллели. Сейчас я перескачу на религию, ты ведь знаешь основы религии?

— Смотря что подразумевать под основами, — Сеня ощущал, мысли все больше уходят, а голову заполняет исключительно голос убийцы.

— Что есть ад и рай?

— Ну да.

— Хорошо. Так вот, есть ад, и есть рай. Так, по крайней мере, считается. И по делам твоим при жизни, ты попадешь либо в кущи, либо в геенну. И будешь или мучиться или страдать. Возьмем пока это за основу. В любом случае рассматривать остальные религии нет смысла. Большинство сходятся, что жизнь после смерти есть, только ее форма разная. Как сходятся в том, что новая жизнь будет даваться по грехам.

— Угу.

— Так вот, а теперь расскажи мне, как ты должен связываться с Гаврилой.

Переход получился достаточно резкий, поэтому Сеня слегка опешил. А убийца лишь усмехнулся и сам налил еще по одной.

— Он должен прислать мне на мейл адрес и имя жертвы, через девять месяцев где-то, — сказал Сеня, машинально чокаясь.

— Хорошо.

Вдруг по лесу разнеслось еще одно "Кар-р". Сеня вздрогнул и обернулся. Огромный черный ворон опять пролетел вдалеке, медленно размахивая крылами. Ворон размером не меньше орла! Но Скорпион не дал Барсу передышки и продолжил:

— А как ты думаешь, куда ты попадешь после смерти?

— Если предположить, что есть рай и ад?

— Да.

— Тогда в ад. Я убил десять человек, а это, вроде, смертный грех.

— Отлично, что ты это понимаешь. Я вот давно сбился со счету жертв людей, а других существ и предметы я убиваю каждый день. Поэтому и мне дорога туда же — в ад. И это никак не изменишь. И в твоем случае, и в моем, мы обречены на мучения. Но я делаю кое-что, чтобы этого избежать.

— Что? — спросил Сеня, туша окурок о землю.

— Если я попаду в ад, то буду там не простой сошкой. Я убийца, это от меня никуда не денется. А ты будешь обычным страдальцем.

— Это все дико интересно, но какое это имеет отношение ко мне?

— Самое прямое. Если ты что-то делаешь, тебе нужен для этого стимул и оправдание. Считай, я только что тебе его дал. Если станешь убийцей, в аду сможешь стать кем-то большим, нежели простым грешником. Будешь не рабом, а властелином. Пусть и мелким.

— Это типа тогда что получается? Значит, допустим, мужик убивший жену по пьяни, будет сидеть в котле, а, допустим, Гитлер будет помешивать ложкой воду?

— Почти. У Гитлера будет свой котел, потому что он ничем не отличается от того человека, убившего случайно. Гитлер не убийца, он убивал не своими руками и заслужил просто котел погорячее. Чтобы стоять над ним с ложкой, надо стать кем-то куда большим, чем просто сумасшедшим ублюдком. Действительно плохим, настоящим извергом, а не бутафорским. Жить в другой системе координат уже здесь, еще при жизни.