Кари замолчал, продолжая сверлить колдуна неодобрительным взглядом. Андрей забрался в карету. Изнутри ее обили розовым шелком с такими же рисунками, как и снаружи — опять чудовищная оргия. Даже, пожалуй, похуже. Здесь неизвестный художник постарался еще сильнее, заставляя людей делать самые что ни есть извращенные вещи. И капрофилия еще самая пристойная из них.

— Да, вот это произведение искусства! — сказал Андрей залезающему в карету колдуну.

— Ты еще не видел, как оно бывает в действии. А мне вообще один раз почти пришлось в таком поучаствовать. Еле ноги унес…

Карета двинулась в путь. Андрей смотрел в окно кареты, но Вабар не показал ему ничего интересного. Унылые башни, как будто сошедшие из мультфильма про Аладдина, и узкие грязные улочки сначала привлекали его внимание, но это быстро прошло. Какое удовольствие смотреть на безлюдные улицы? А еще тут царило какое-то уныние и даже страх. Если бы это все происходило не во сне, и если бы рядом не сидел Михаэль, Андрей уже давно начал бы праздновать труса. Да и взгляд поневоле возвращался к изображениям на обивке кареты, настолько они искусно сделаны.

Настроение поползло вниз. Он подумал, насколько должны быть могущественны джинны, раз заставляют спящих людей участвовать в таких вот оргиях. Андрей взглянул на Михаэля, тот тоже сидел мрачнее тучи. Тогда Каткин решил слегка разрядить обстановку, и порасспросить колдуна о чем-нибудь. Он уже давно понял, хоть Михаэль и делает вид, что сердится, когда его о чем-то спрашивают, по-настоящему ему это очень нравится.

— А почему карета так разрисована? — не нашел более подходящего вопроса Андрей. — Или здесь принято заниматься сексом в каретах?

— Нет, это карета везет нас во дворец Шайтана, и мы должны понять, что джинны — господствующая раса. Здесь вообще любят пугать гостей и делать из них ничтожеств. Ты заметил, что атмосфера здесь, мягко говоря, унылая. А все потому, что Огненное Царство когда-то тоже промышляло насыланием кошмаров на сновидцев. Тогда граница была открыта и они еще могли это сделать. Но с тех пор как граница для них под замком, они развлекаются тем, что пугают своих гостей.

— А как это вообще можно сделать? Ну, перетащить целое царство?

— С помощью колдовства, конечно же, — пожал плечами Михаэль. — Но у демонов совсем другой принцип колдовства. Мы управляем вероятностями, а они беспощадно рвут реальность и лепят то, что им надо. Им подвластно гораздо больше, чем нам, но в Мир им вход закрыт, и там их приемчики не сработали бы.

— То есть, как закрыт? А твои белки. Ты же говорил, что они демоны.

— Они не демоны, демоны сидят внутри них.

— А значит…

— Хватит вопросов. Нас могут подслушать, а я не хочу открывать перед ними все карты.

Андрей только фыркнул в ответ и снова стал таращиться в окно. Пейзаж слегка изменился. Улочки стали еще грязнее, и жара давила с удвоенной силой. На домах тоже появились узоры, но значительно хуже выполненные. Вдруг Андрей увидел первого попавшегося обитателя Вабара — верблюда. Он стоял посреди какой-то подворотни и смотрел на карету, как показалось Андрею, с какой-то злобой.

— Поклонись! — услышал он шепот Михаэля над ухом.

Хотя Андрей и не понимал, зачем, но все же выполнил приказ. Верблюд, похоже, удовлетворился и зашагал прочь, скрываясь в одной из узеньких улочек.

— Это был один из джиннов-охранников, — пояснил Михаэль. — Они умеют менять облик.

— А как ты узнал, что это не простой верблюд?

— Потому что на холодной половине Вабара позволено разгуливать только джиннам. И это очень правильно. Если ты попробуешь пройтись по этим улочкам без проводника, то заблудишься и сойдешь с ума. Здесь каждый камень помнит о кошмарах, что насылали хозяева этого города на людей в далекие времена. Вздумаешь прогуляться здесь, и ты, считай, труп.

— Круто! Тогда зачем им здесь стража?

— Не знаю. Наверное, иногда какой-нибудь житель Алям-аль-Металя пробует пронырнуть во дворец к Шайтану. А местные менее восприимчивы к кошмарам.

— А зачем местным дворец Шайтана?

— Чтобы как-нибудь ему навредить, а если повезет, то и заточить в тюрьму. Он, знаешь ли, не слишком популярен здесь. Как, впрочем, и все джинны. Но убить их, к сожалению, нельзя, зато можно поймать и посадить в лампу, например. Или еще в какую-нибудь хрень.