И они пошли в администрацию. Только Нюра замешкалась, крикнув, что сейчас догонит. Быстро вбежала в дом и сказала мужу:

– Толя, иди сейчас и колоти доски! Готовый забор они не тронут!

Шаров в присутствии Липкиной, подоспевшей Нюры и еще десятка добровольных свидетелей развернул на столе большие листы.

– Вот, значит. Это когда мы кадастр составляли, мы заодно определили, где чье пазьмо. – Кравцову как не местному он пояснил: – Пазьмо, по-нашему, это личная территория.

– Вот она, моя граница! – ткнула пальцем Лип-кина.

– Правильно! Как раз, где забор! – согласилась Нюра, не очень, впрочем, вглядываясь в чертежи.

– Не как раз, а ближе ко мне получилось! – настаивала Липкина.

– Ты протри очки! – посоветовала Нюра.

– А у меня их нету! – похвасталась Липкина.

– Будут! – пообещала Нюра. Шаров поднял руку, требуя тишины.

– Вообще-то надо на местности проверить. Тут масштаб указан.

– Проверяйте, пожалуйста! – сказала Липкина. – Но забор должен стоять, где был!

Тут Нюра рассмеялась и заявила:

– Да он уже там и стоит!

Липкина посмотрела на ее довольное и, честно сказать, не очень привлекательное в данный момент лицо, ибо злорадство никого не красит, и догадалась:

– Ах, паразитство! Не позволю!

Она стремительно выбежала из администрации. Все последовали за ней, а Кравцова окликнул Суриков, который ковырялся в моторе «уазика»:

– Привет, сосед!

И так он это сказал, что Кравцову послышалось в его словах какое-то значение. Поэтому он остановился:

– Привет.

Суриков подмигнул и спросил:

– Ну и как она?

– Кто?

– Учительница?

Кравцов сказал медленно и веско:

– Нехорошо, Василий. Я понимаю, женщины сплетничают. Но ты-то!

– А я не сплетничаю, по-мужски спрашиваю. Нет, Ступин Виталя мужик неплохой. Хоть и важничает, в инженеры выбился, как же! Но она лучше. Так что – не сомневайся!

– Было бы в чем! Нет ничего, Василий! – убедительно сказал Кравцов.

Суриков хмыкнул иронически:

– Конечно, конечно...

Кравцов постоял немного, чувствуя себя довольно по-дурацки, и пошел разбираться с забором.

Он пошел разбираться с забором, а забор был уже почти готов, несколько досок только не успел прибить ударно поработавший Анатолий.

– Товарищ участковый! – обратилась Липкина к подошедшему Кравцову. – Это что же? Это самоуправство! Арестуйте его!

– Спокойно! – Шаров достал рулетку. – Начинаем мерить территорию!

Андрей Ильич и участковый промеряли территорию со всех сторон. Шаров писал цифры на бумажке, что-то чертил. И объявил результат:

– Значит, так. По длине оба участка соответствуют планам. По ширине, если смотреть со стороны дома, участок Сущевых получился шире, чем на плане.

– А я что говорю! – закричала Липкина. – Отхапали!

– Зато со стороны обратной, от леса, шире у Марии Антоновны, – заключил Шаров.

– И она еще смеет претензии орать! – возмутилась Нюра.

– Смею! – сказала Липкина. – Мне у леса ширина не нужна, у меня там не растет ничего! Мне ширина вот тут нужна!

– А общая площадь одинаковая получается? – спросил Кравцов.

Шаров глянул на цифры:

– Вполне. Я вот что предлагаю. Мы Анатолию даже помощь дадим. Пусть поставит забор ровно. Чтобы и там, и здесь ширина была одинаковая. То есть в соответствии с планом. Анатолий! Анатолий, ты где?

Но Анатолий, которому надоело заборостроительство, а заодно, кажется, уже и семейная жизнь, продлившаяся недолго, но очень быстро показавшая свою бытовую сторону, стоял на улице, за воротами, с сумкой через плечо, и был у него вид свободного человека.

– Ну вас, – сказал он. – С ума вы тут в деревне сходите!

Нюра опешила:

– Толя, ты что это? И не побыл совсем!

– Вернусь, не плачь, – мужественно ответил Анатолий. – Забор поставил, чего тебе еще? Общий привет!