— Что за конфликт?

— Местные, это не демоны… Это естественные виды, животные наделенные разумом. Правда говорят что управляют ими всё-таки демоны, одни из тех что заслужили среди местных уважение. А основную массу жителей составляют несколько видов животных наделённых разумом. Точно кто выяснить не представляется возможным. Часть из них жители, часть натасканные животные, часть скот домашний, ну и ещё часть дикие животные на которых охотятся. Я несколько лет в юности провел в патрульных отрядах стороживших Скорпелуну, кое что ещё помню.

Ваззенрог прогудел:

— Зачем же их сторожить, как я посмотрю, они сами себя неплохо сторожат?

— Тихо! Не нужно нам излишнее внимание… В Скорпелуне есть несколько шахт Маарверна, их то мы и охраняли от местных. Служба я Вам скажу ещё та, половина воинов не доживает до конца года. Но шахты эти основа благополучия Маарверна в прошлом. Сейчас, правда Маарверн накачал и военные и промышленные мускулы, и опирается уже на другие ресурсы.

— Мы так не нарвемся на селение местных?

— У Скорпелунцев нет крупных селений, так разве что одна-две хижины, или пещеры. Всё что крупнее выжигают с воздуха Маарвернцы.

Я поглядел наверх, там на фоне черного неба, кружились как огненные мухи склиссы. Искали, с такими то усилиями недолго искать им придется.

Хратт кивнул мне на небо:

— Как более менее установят поточнее наше местонахождение, зальют долину огнем.

Нини вставил:

— Вот потому то нам стоит поискать пещеру поскорей! Там впереди я видел водопад, обычно под ним Скорпелунцы строят свои дома-пещеры, получается завеса воды, защищает от огня, а скальная толща от бомб.

И действительно впереди, нарастал рокот падающей воды. Небольшой водопад скатывался с небольшого уступа, почти скрытый кронами деревьев. Нини остановил строп и стал внимательно осматривать деревья нависающие над водопадом.

— Что ты ищешь? — поинтересовался Хратт.

— Лестницы, видишь? Они гнилые, и мох по краям водопада не потревожен, значит в пещере туземцы давно не живут. А вот на камнях видны свежие царапины от когтей, это уже значит что в пещере поселился пресноводный хлоп. И даже судя по кличеству не один. Поскольку хлопы вместе не живут, значит самка с детенышами. А их бывает не менее десятка, и размером почти с самку. Думаю именно эта самка выжила туземцев из хижины. Пожара здесь давно не было, лет восемь, сами бы не ушли.

— Ну так че идем застрелим самку, и дело с концом! — Хратт поудобнее перехватил шок-копьё.

Нини положил руку на ствол пригибая к низу.

— Нельзя стрелять, нас быстро засекут с воздуха!

Повернулся ко мне:

— У тебя я видел метатель спор, он не дает вспышку, но врядли пробъет панцирь хлопов. Надо целить в пасть, или в глаз. Но там темно, так что надо ждать утра, и потом идти в пещеру.

Я буркнул:

— Зачем утра ждать, сейчас пойду и всех замочу…

Перехватил автомат, спрыгнул со стропа, и шагнул под поток воды.

Вода малость оглушила, и чуть прибила к скользкому каменному полу. Кое как задержав неконтролируемое скольжение когтями на ногах, решил смахнуть с головы прилипший капюшон. Взмаху рукой помешало препятствие, а приличному охотничьему настроению дикий вой. Через секунду проморгавшись, увидел у своих ног коленчатое тело утыканное рядами коротеньких ножек, бешено дергавшееся и разевавшее пасть. Причина такого истерического поведения выяснилась быстро, у твари была снесена голова, беззвучно разевавшая пасть чуть в сторонке. Я хмыкнул. — Тоже мне панцирь!

В глубине пещеры, довольно просторной кстати, началось массовое шевеление. Поначалу из этого сплетения чего то продолговатого, я ничего не мог разобрать. Взял и пальнул из автомата в гущу, точнее рожок выпустил. Гуща быстро развалилась на десятка полтора длинных бронированных гусениц, длиной метра по два. Все они направились ко мне, а особого эффекта от моей пальбы на их здоровье заметно не было.

Двинулись они широким фронтом, так что достать новый рожок и и зарядить автомат у меня не осталось времени.

Ну все! Автомат отброшен, боевой вопль из глотки! Отчего твари на секунду замерли прижавшись к полу. В мозгу печатается огненный узор опасности, начинаю танцевать в промежутке между ветвей кровавой угрозы. Стоять почти негде, струи смерти хлещут по полу, лишь кое где, на полу образуются пятнышки мертвых зон на которые удается на доли секунды поставить ногу, для очередного прыжка. Твари на редкость быстры, обладают отменной реакцией, челюсти так и щелкают отрывая клочки одежды и снаряжения. Кое где в воздухе открывается окошко, и удается вплести свой росчерк, в узор ударов. Еле удается остаться безнаказанным, то одна то другая туша остается на полу в корчах, заливая его скользкой слизью. Каждый мой штрих в танце, почему то почти стирается, мощным мазком твари. Когда толпа гусениц поредела, стало ясно что со мной в плетении узора есть ещё один каллиграф. Ему лишь мешали его соратники, достать меня. Заслоняли меня в самый ответственный момент. Не скажу что рисунок удара его был красив как мой, он лишь оттенял моё плетение. Я несколько был в удивлении, и от этого снизил темп драки, отодвинувшись к водопаду. Я понял — не он, она! Среди изрубленных туш детей, согнувшись латинской S, стояла самка. Она совершенно точно знала следующее моё движение, совершенно точно знала она и то что её надо сделать чтобы мне отомстить. Сквозь стену воды в пещеру ворвался Хратт и Ваззенрог, оба они вытащили любимое оружие, первый пару мечей, второй тяжёлый молниемет.