Через пять часов в том же аппендиксе.

В помещении воняло, нет не просто воняло, аромат был такой что можно было ощутить как он при движении пачкает тело. Издавали его три индвидуума, притащенные прямо в шлемах. Трупы еще пятерых, выволокли чтоб не смердели.

Выбора то не было, со снятыми шлемами превратились в зверей.

Мы уже кажешься потеряли надежду что из этой затеи выйдет толк, Тромпф уже снимал шлемы а Хратт сразу заносил за рабом меч.

Первый уже знакомый нам вопль освобожденного разума, и очередная голова скатывается по полу.

Вот и последнюю троицу уволокли и сбросили в карстовую заброшенную пещеру.

Я вышел из аппендикса продышаться, за мной вышел Хратт вытирая лезвие скиммитара. Он посмотрел за мне за спину, и пробурчал:

— Вон еще вонючек ведут, зря меч вытирал.

Я обернулся, сюда шел многообещающий раб. Почему? Одет был в изодранную мантию, но цвет можно было еще различить, изгажена была не полностью.

Я присмотрелся к глазам раба, как мы установили глазами шлемы не управляли. Потому обычно глаза блуждали не задерживаясь ни на одном предмете, лишь щурясь от яркого света. У этого же раба, был внимательный взгляд, которым он быстро окинул нашу компанию, затем он видно сообразил, и взгляд принялся блуждать как у остальных. Лишь изредка задерживаясь на деталях нашего снаряжения.

Ту особенность раба, видимо заметил только я, потому как его посадили на пол, вместе с другими приведенными рабами. Хратт вытащил и брезгливо посмотрел меч.

Я остановил товарищей, и знаком велел отделить, примеченного раба. В глазах разумного раба мелькнула паника. Но шлем делал его безвольной куклой, он ничего не мог предпринять в ответ.

— Поставьте его здесь, я с ним поговорю, чтобы избежать лишних проблем.

Я присел на корточки, достал фонарь чтобы лучше видеть его глаза.

— Ты меня понимаешь? В знак ответа закрой глаза, если против ничего не длеай.

Он прикрыл глаза, будем считать что «да».

— Хочешь снять шлем, и помочь нам?

— Да.

— Может хочешь умереть?

— Да.

— А что больше?

— Нет.

— Ты хочешь остаться в шлеме?

— Нет.

— Ты поможешь нам?

— Да.

— Но ты хочешь умереть?

— Да.

— Если я сниму шлем, ты будешь со мной разговаривать, ты не нападешь на нас?

— Нет.

— Но ты хочешь нам помочь, и освободиться от шлема?

— Да.

Мы переглянулись, что странное помочь хочет, но и на нас нападать будет!

Я спросил, пленного:

— Дело в шлеме?

— Да.

— Там есть какое то заклинание? Которое тебя сведет с ума?

— Да… Нет.

Кивнул Локки:

— Посмотри?

Тот полчаса покопался, что выковырял, затем вызвал коллег. Вместе они поколдовали с полчаса, и облегченно вздохнули:

— Тут что то вроде предохранителя, когда снимаешь шлем, то он перемешивает мысли. Но если мыслей нет то и перемешивать нечего. Что вроде того, чтобы те кто еще не потерял разум не смели шлем снимать, а если потеряли то им уже все равно.

— Ну так вы сняли?

— Да отключили… Можешь снимать. Да а этой штуковине до наших ошейников ой как далеко. Атт ещё тот умелец. Местным до него ещё учиться и учится.

Ясно, значит наши маги в своих ошейниках ковырялись, а если быть точным то в ошейниках соседа, не будут же они рисковать своей головой.

Шлем был благополучно стащен с головы раба.

Тот медленно с достоинством выпрямился, оправил на себе свою изодранную мантию, смерил нас взглядом.

— Вы кто такие?

Мы переглянулись:

— Ну скажем те, кто не желает добра рабовладельцам этого города.

Он как то поник, и пробормотал:

— А я тоже не желаю их растерзать, но я сам рабовладелец. Я себя ненавижу!

Мы хмыкнули:

— Нетрудно понять…

Он опять вскинулся, некоторые особо нервные из наших потянули мечи… Мне пришлось призвать жестом всех успокоиться…

— Вы поможете мне отомстить? Вы же их враги.

— Для начала расскажи кто ты, а уж потом мы решим помогать тебе рассчитаться со твоими врагами, или отправить к ним. Я мотнул головой в сторону кровавой дорожки.

Тот презрительно глянул в ту сторону, и я понял что смерть его абсолютно не пугает:

— Может это для меня лучший выход, но все таки я попытаюсь отомстить, им всем. Я бывший декан факультета огня нашей академии. Точнее я был им всего три дня, до вмешательства Легата. У Легата свое мнение, которое он впрочем сообщил своим способом. В один прекрасный день я вместо пробуждения у себя в апартаментах, очнулся от нейро-удара в казарме с рабами. Мне даже никто не сказал чем я не устраиваю Легата, я просто очнулся среди них.