Подхватив под мышки невесомое тело негаданного товарища, он поволок Багирова по песку в сторону покосившегося на один бок орбитального штурмовика.

Там как раз было два кресла в кабине — для пилота и бортстрелка.

Уцелевшие после бомбежки машины взлетали с искалеченной, перепаханной воронками поверхности планетоида, словно потревоженные черные мухи.

«Альфа», закончив бомбометание, медленно выходила на орбитальный виток.

Это был один из критических моментов атаки.

Огромный колониальный транспорт не обладал подвижностью истребителя — все его маневры растягивались во времени и пространстве, напоминая неторопливые движения некоего космического левиафана…

— Борт, говорит Первый. Вижу результат бомбометания. Два корабля из пяти повреждены. Наблюдаю старт малых машин поддержки. Иду на перехват.

Голос Полуэктова казался спокойным, но на самом деле капитана в эти секунды охватила короткая дрожь предчувствия.

Это ощущалось как внезапное откровение — остро и необъяснимо: Вадим вдруг подумал, что врагов слишком много, и этот бой, вероятно, станет его последней схваткой.

Космический истребитель с борта «Альфы» не обладал энергетической защитой, но его мощь, рожденная установкой управляемого термоядерного синтеза, казалась неисчерпаемой.

Глухо взвыли расположенные за переборками рубки боевые эскалаторы, подавая лотки с боекомплектом к трем вакуумным орудиям, одно из которых располагалось в днище, под самым носом, а два других — в специальных боковых выступах на стыке корпуса и коротких атмосферных крыльев машины.

Вадим уже видел врага без посредства приборов: рой черных мушек карабкался вверх, преодолевая гравитацию планеты. На фоне ее желто-коричневой поверхности перехватчики противника выглядели контрастными точками.

— Рорих, приготовься… — произнес Вадим, посмотрев вниз, где продолжало клубиться облако поднятой взрывами реголитной пыли.

В этот момент мерцание силового пузыря, накрывавшего базу ганианцев, истончилось, вспыхнуло и исчезло.

Атмосфера под куполом моментально взвихрилась, оседая вниз хлопьями замерзшего кислородного снега.

Всё… Кто не успел спрятаться в герметичных отсеках, были уже мертвы.

Исчезновение силового пузыря над базой могло означать лишь одно — какой-то из крейсеров готов к старту.

«Позже… Мне с ним пока не тягаться…»

Рой черных точек продолжал приближаться, расти, уже распадаясь на отдельные, вполне узнаваемые контуры машин класса «Гепард».

«Вот почему корабль Фагов атаковал меня на входе в систему! — внезапно осенило Вадима. — Фаги наверняка сталкивались с машинами ганианцев, и в памяти терраформеров те прочно заполучили категорию „враг“!..»

Через секунду Вадиму стало не до выкладок и озарений.

«Гепарды» шли плотной группой, образуя щит силовых полей.

Построение было грамотным: в такой группировке они могли с большим шансом на успех атаковать средних размеров крейсер.

Ганианцы наверняка видели два приближавшихся к ним истребителя, но пятнадцать силовых щитов, сомкнутых вместе, по всем канонам космического боя позволяли презреть на время две маленькие точки — совокупная мощность полутора десятков генераторов защиты могла погасить разряд любого импульсного лазера, а новый тип энергопоглощающей брони лишь усиливал преимущество подобного строя, делая силовой щит малых кораблей практически непреодолимым для лучевого оружия.

— Рорих, атакую.

Вадим бросил истребитель вниз, к планете, прошел над оседающими облаками пыли и замерзшего воздуха, а затем резким импульсом ускорения начал выходить из пике, задирая нос корабля к черному ромбовидному щиту из пятнадцати «Гепардов», которые уже опасно приблизились к маневрирующей «Альфе», очевидно, предвкушая, как сейчас вонзят разряды когерентной фотонной энергии в обшивку колониального транспорта.

Палец Вадима скинул скобку предохранителя с гашетки вакуумных орудий.

Для снарядов, изобретенных в далеком двадцать третьем веке, не существовало преград в виде искривляющих, гасящих и рассеивающих когерентный свет силовых щитов. В их добрых, старых бронебойных жалах крылся один вид энергии — поступательная, кинетическая мощь движения твердого тела, которую не могли остановить линии напряжений силовой защиты.

Щеки Вадима начали отекать от перегрузки.

Планета медленно проваливалась вниз, строй вражеских кораблей укрупнялся, рос в паутине координат прицельной сетки.