У ворот на Мауса хмуро посмотрели из-под тяжёлой десантной каски, надвинутой на самые глаза, и пропустили внуть вообще без всяких слов.

Маус легко надавил на акселератор и на малой скорости въехал на воротный дворик. Тут, как и положено, стояли ЗРК, станочные гатлинги и пара переделанных танков клана Тета: один марки «Тета Запал М-9», два — марки «Тета Вихревой Край ДТР». Вся техника была расччехлена, с танков сняли маскировочные серебристые сетки, боевые расчёты маялись от скуки, но на ворота смотрели с напряжением и тревогой. Сержант в сервоброне прикрикнул на Мауса и он въехал, собственно, в сам город.

На прощади проходила встреча городского совета с народом, — было слышно даже за квартал разгневанные голоса правдоискателей:

— А куда смотрели разведчики? Патрульные зачем каждодневно выходят на просторы?

— Ну… не каждодневно…, — кто-то из мэрии пытался отвечать. Напрасно, сейчас толпой руководили эмоци, а не разум. Им некогда было искать причину — они уже её для себя нашли.

— Так зачем они тогда вообще нужны? То выходят, то нет!?

— Это было связано с перевооружением отрядов. Мы проводили запланированное переоснащение подразделений, — зазвучал глухой, властный голос. Человеку явно не нравилось то, что он находится здесь, но он держался уверенно, отвечая, похоже, не в первый раз перед этой толпой. Надо было обладать изрядным мужеством, чтобы занимать высокий военный пост в приграничном городе. А этот человек, Маус не сомневался, его занимал. Этот человек вполне мог разогнать толпу, но он понимал, что ей надо выпустить пар, чтобы не искать других путей для выражения своего недовольства:

— Могу привести предварительные данные по атаке.

— Давай! — несколько человек из толпы выкрикнули почти в унисон. Остальные сотни затихли, не желая пропустить ни слова.

— Итак, — Маус привстал в седле и увидел стоящего на бронетранспортёре невысоко крепкого человека в простых армейских штанах и ботинках. Рубашка на нём была мятой и обожжёной, сквозь рваные дыры на груди были видны белые стежки бинта, местами пропитавшегося кровью:

— При атаке саранча уничтожила два лёгких танка, пять ЗРК, двенадцать пулемётов. Из стрелкового ручного оружия гарнизон потерял один реактивный автомат и ровно десяток обычных. Живой силы мы потеряли сто пять человек убитыми и двадцать три ранеными…

По толпе прокатился вздох. Да, цифры потерь действительно ужасали. Даже Мауса, который был здесь случайным гостем. Но вздох прокатился и площадь опять замерла — все ждали продолжения.

— Из сил противника нами было уничтожено одиннадцать существ, сколько могло отступить — неизвестно. В качестве трофеев мы захватили экзоскелетоны солдат противника, их оружие в разной степени повреждено, но техники уже сейчас взялись за осмотр и починку того, что может быть восстановленно. О результатах их работы будет сообщено через пару недель. Транспорта у противника не было, огневой поддержки — тоже, так что здесь у нас ничего. Об остальных трофеях, найденных при особях чужой расы будет сообщено так же по прошествии нескольких дней — предназначение многих артефактов пока неизвестно.

Это всё, что я могу сейчас сообщить, — закончил военный и, бросив последний взляд на собравшихся людей, сошёл с броневика, исчезнув из поля зрения Мауса. На БТР больше никто не взбирался и толпа стала расходиться. Маус ткнул клавишу зажигания и медленно поехал дальше, пока толпа пеших людей не преградила ему дорогу с площади.

В гостинице, куда Маус устроился на пару дней, в светлое время суток было тихо: большая часть населения городка так или иначе участвовала в разборе завалов и возведении новой стены и Северных ворот, так что внизу в баре не было людно. Днём там сидело от силы три человека, не считая бармена. Но вот после семи часов в барах города начиналось столпотворение — уставшие строители приходили отдохнуть и расслабиться.

Маус спустился по широкой деревянной лестнице потемневшего от старости и копоти клёна и окунулся в плотный табачный дым, пропитанный парами дешёвого спиртосодержащего пойла. У стойки было всё занято, но Маус сумел протиснутся между парой мужчин без проблем. Махнув рукой бармену, он спросил для начала нефильтрованного непастеризованного пива. Отпив глоток, он повернулся лицом в зал.

Через сизый сумрак проступали тёмные силуэты людей, одни из которых сидели за столиками, другие ходили туда-сюда. Звуки цифрового музыкального автомата заглушал непрерывный гвалт десятков глоток. Отпив ещё и кивнув самому себе, Маус вернулся за стойку, и поймал взгляд соседа слева:

— Приветствую.

— Привет, — Маус мельком окинул фигуру человека, сидевшего рядом: среднего роста, среднего телосложения, но с обветренными руками и лицом, тёмный цвет кожи, словно человек много времени проводил на Солнце, но Солнца в Надреальности нет. Цвет глаз в неверном искусственном свете стойки бара казался чёрным, но волосы были светло-русые. Одет человек был в чёрную рубашку и пиджак с брюками грязно-белого палевого цвета. Оружия при нём Маус не заметил.

— Меня зовут Реджинальд, — мужчина протянул навстречу кружке Мауса водочный стакан — невысокий круглый в сечении бокал без ножки. Маус придвинул кружку и они чёкнулись.

— Маус.

— Oh, American?

— No, just Russian.

— Странно… Это, конечно, не моё дело, просто имя сбило меня с толку.

— Бывает, — Маус допил пиво и позвал бармена, чтобы расплатиться и подняться к себе. Ему что-то расхотелось сидеть в баре сегодня. Гораздо лучше было бы сейчас подняться наверх и перебрать те предметы, что Маус собирался завтра продать.

— Oh, barmen! Gimme «white five»! — сосед Мауса, Реджинальд, заказал себе ещё один коктейль. Насколько Маус знал, этот коктейль любили заказывать те, кто считал себя мачо. «Пять белых» состоял из пяти компонентов: текилы, водки, джина, белого ликёра и кьянти; всё по пятьдесят грамм.