— Этого я видел в стане хана Мэнэра.

Он хотел было пнуть со всей силы убитого, но передумал. Воин пошел на злое дело не по доброй воле это первое, а второе, его душа так и останется в теле и не сможет его покинуть. Дервиш согласился освободить только мертвых нукеров.

— Все-таки хан Мэнэр, — прошептал Кайрат.

Уверенности не было, что в нападении участвовали люди Улзия. Вполне возможно, что кто-нибудь из них уцелел, удрав с поля боя, а может быть и то, что ягычи просто ни одного из воинов среднего брата в жизни не встречал.

Вернулись с дервишем в лагерь, где их ждал улыбающийся Акуда.

— Вы смогли меня вытащить с того света, — прошептал батыр обращаясь к Ширэ Джиладкану. И трудно было понять из его слов, радовало это его или огорчало.

— Это не я, — сказал дервиш, — это духи. Они захотели, чтобы вы, буюрук Акуда, были живы. Вы им нужны здесь, а не там.

Нищий хотел было сказать на небесах, но сдержался. Сейчас, когда с небес грозила им опасность, слова прозвучали бы слишком глупо.

— Вы, умрете в другой битве, — пообещал Ширэ Джиладкан.

— Или меня отвезут в запретные земли.

— Это тоже нельзя исключать, — кивнул в знак согласия дервиш. — А теперь извините, я устал.

— Вот такие вот дела, — проговорил Кайрат, провожая взглядом идущего в шатер нищего пророка, и как теперь выяснилось целителя. Затем взглянул на Акуда, — пойдем в шатер, друг мой, — проговорил ягычи, — выпьем кумысу. На душе, признаюсь тебе тошно.

Буюрук понимающе кивнул.

Похоронные дела заняли весь день. Вечером отправляться в путь уже не было желания, людям нужен был отдых. Выступили утром. Да и дождь, хвала Небесам, прекратился.

С того дня прошло семь дней, за это время больше никто не решился напасть на отряд. Вполне возможно, что оба сына хана Улукбека, общались с шаманами правителя. Не удивительно если те, предупредили наследников, что оба хана своими действиями разгневали духов предков. Дервиш медленно брел впереди отряда, опираясь на посох, невольно улыбнулся. Так и должно быть. Он пару раз оглянулся и посмотрел ехавшим за ним всадникам. Ягычи и буюрук о чем-то разговаривали. На легком ветерке колыхался стяг нукеров. Воины придерживали караджаду, опасаясь, что эта мирная идиллия может закончиться.

Неожиданно под чапаном — стеганным длинным халатом, заботливо подаренным Ширэ Джиладкану самим Улукбеком, амулет стал нагреваться.

— Вот только не сейчас, — пробормотал дервиш и остановился.

Его тут же окружили воины.

— Что случилось, уважаемый? — Поинтересовался Кайрат-бек.

— Нужно разбить лагерь, ягычи, — проговорил Ширэ Джиладкан, — или установить мне одному юрту. Мне нужно пообщаться с духами, — добавил он.

Ягычи понимающе кивнул. Раз уж сам дервиш предложил передохнуть, решил полководец, так почему бы не воспользоваться, тем более, привыкшим спать в седле, хотелось бы хоть на мгновение прилечь на степную траву.

— Ставим лагерь, — распорядился Кайрат. — Вот только в этот раз ваша юрта, уважаемый Ширэ Джиладкан, — обратился он к дервишу, — будет в центре лагеря.

— Опасаетесь, что вновь могут напасть, ягычи?

— Могут. И на этот раз это могут быть и не люди ханов улусов.

Пояснять, кто на них может напасть не требовалось. Дервиш в ожидании, когда ему поставят юрту, сел на землю скрестив ноги. Всадники слезли с коней. Началась уже привычная суета. Буюрук отдавал распоряжения батырам, указывая, что конкретно каждому нужно делать. Первую юрту установили нищему. Тот сразу же поднялся с земли и потребовал достать ему дров, чтобы разжечь очаг. Буюрук тут же распорядился, чтобы двое нукеров отправились в соседний лес. Пока они отсутствовали из валявшихся на земле камней, Ширэ Джиладкан создал очаг. Воткнул позади него посох, но амулет пока вешать не стал. Закрыл глаза.

— Разрешите? — раздался с улицы голос.

— Входи батыр, — промолвил дервиш.

В шатер вошел молодой воин в доспехах. На боку у него висела сабля, за спиной караджаду. Сейчас во время похода, дервиш сам на этом настоял, не нужно было сдавать оружие. Малахай слегка на голове покосился, в руках батыр держал небольшую вязанку сухих веток.

— Для очага, — проговорил он.

— Положи и ступай. Скажи другим, чтобы в шатер не входили.

Воин поклонился и вышел. Дервиш достал зажигалку, специальное приспособление для быстрого розжига огня, созданное китайскими мудрецами да арабскими ремесленниками. Отыскал среди травы несколько сухих соломинок. Скрутил их и попытался зажечь. Едкий и противный дым наполнил юрту и устремился в отверстие. Трава вспыхнула и тут же полетела к веткам. Яркий огонь озарил помещение.

Вернув зажигалку в карман, Ширэ Джиладкан расстегнул чапан и дотронулся до амулета. Тот был горячим, и казалось, что брось его, вместо соломы, в костер, огонь вспыхнул бы непременно. Еле удержал в руках и тут же примостил на посохе. Оглядел юрту, опасаясь, как бы кто в нее, пока он был занят огнем не вошел. Не хотелось, чтобы произошло так же, как было несколько месяцев назад в стойбище Сумум-бека. Убедившись, что посторонних нет, запел. Делал он это тихо и жалобно. Затем закрыл глаза. Образ темноволосого воина с голубыми глазами возник из пустоты.