– Так вот я вам и говорю, Сергей Васильевич, в этой истории, которая началась год назад до сих пор так и не смог разобраться ни один следователь, не говоря уже о химиках. Все улики как будто налицо, а в то же время ничего нет!
– подполковник Дроздов в своем кабинете в управлении ФСБ Нижнего Пропила объяснял ситуацию прибывшему майору Зайцеву.

Несмотря на то, что Дроздов был старше званием, Зайцев был командирован из Москвы и вдобавок последовал звонок от начальника управления из Новосибирска генерала Бургомистрова, так что сейчас Дроздов был готов на все, лишь бы угодить гостю.

В сейфе стояла бутылка коньяка, но, во-первых было жарко, а во-вторых, Дроздов не решался так сразу.

– Вы не беспокойтесь, Андрей Ильич, - мягким жестом успокоил собеседника Зайцев, - Вы курите?

– Курю. LM. Наш начальник раньше их все курил...

– Это Глухарев? Иван Степанович?
– переспросил Сергей.

– Иван... Степанович, - с заминкой ответил Дроздов, вспоминая, как перед уходом на пенсию Глухарев обещал его пристрелить, если он не распутает тайну "Объекта Х". Поскольку никаких положительных сдвигов в расследовании не произошло, угроза оставалось реальной, тем более, что Дроздов знал вспыльчивый характер Глухарева, то, что тот любил погибшего капитана Дубова, как сына, и то, что у Глухарева есть наградной пистолет.

– Ну и как поживает Иван Степанович?
– с дружелюбной интонацией спросил Сергей.

– Да ничего так, в саду копается: он ведь на окраине живет, в своем домике. Мемуары пишет...

– Про "Объект Х"?
– переспросил Зайцев, зажигая поднесенную ему сигарету.

– Как можно, Сергей Васильевич! Материалы по этому делу строго засекречены. Про цветы, говорит, пишет...

– Про розы, наверное?
– усмехнулся Сергей

– Скорее про шипы, - буркнул Дроздов и вдруг ни с того ни с сего брякнул: - А не выпить ли нам коньячку, Сергей Васильевич. У меня и "Боржомчик" есть!

– Отчего же, - одобрительно хмыкнул тот, - Можно по маленькой!

Дроздов засуетился и достал из сейфа коньяк, затем из холодильника в стенке вынул запотевшую бутыль "Боржоми" и апельсин, который был аккуратно нарезан на дольки.

– У меня в кабинете холодильник поменьше будет, - заметил Зайцев, когда Дроздов разлил коньяк по рюмкам и они чокнулись.

– Так я ж все-таки и.о. начальника, - засмеялся Дроздов.

После коньяка разговор приобрел мягкий, доверительный характер.

– Так все таки, Андрей Ильич, что у нас есть на руках?
– улыбаясь произнес Зайцев.

– У нас - только колба с неизвестным кристаллическим веществом, которую сейчас везут на анализ в спецлабораторию и отравленный Гадюкин, который второй день лежит без сознания и изредка произносит слово "дерьмо", - развел руками Дроздов. При этом он задел одной рукой по стакану с ручками и карандашами. Стакан упал.

– Что он имеет в виду, как вы думаете?
– с умным видом спросил Сергей. С глупым он вообще не умел.

– Я так думаю, что он имел в виду оснащение лаборатории, - несмело предположил Дроздов.

– А я думаю, что смысл глубже, много глубже, - задумчиво повертел в воздухе рукой Сергей. При этом пепел от сигареты упал ему на колени.

– Может, по второй?
– предложил Дроздов и налил рюмки.

– Давай!
– махнул рукой Сергей.

В это время зазвонил телефон. Это не предвещало ничего хорошего. Сергей давно усвоил одно правило: если во время совещания звонит телефон - жди не просто неприятностей, а больших неприятностей.

Андрей Ильич подскочил к телефону и снял трубку. По мере держания трубки у уха, его лицо становилось серым. Затем он сказал "Выезжаем..." и уронил трубку на аппарат.

– Спецгрузовик, перевозивший колбу с веществом в лабораторию, взорвался, - упавшим голосом сообщил Дроздов и вдруг резким движением выпил рюмку.