И все же психология далеко не сказала своего последнего слова. Подобно тому как на географических картах древних римлян неисследованные земли помечались коротко и загадочно: «здесь львы», «здесь скифы», в учебниках психологии малоизученные проблемы оговариваются менее коротко, но не менее загадочно: «Однако существуют, безусловно, исключения из правил. Они тем не менее, как нам кажется, лишь подтверждают правила».

И нередко, ознакомившись с исключениями, нетрудно вывести, что именно они, исключения, и составляют некие правила.

К услугам ученого психолога, пожелавшего подарить человечеству открытие, — бесчисленное множество «белых пятен» — хватай любое и клади под микроскоп своего гения. Полный простор для исследователя: хочешь — открывай Америку, хочешь — закрывай ее. Делай только это толково, не торопясь, доказательно.

Взять хотя бы такой сложный вопрос, как влияние мелких деталей окружающей человека действительности на его внутреннее состояние, сказывающееся на сценке наблюдаемых явлений.

Простой факт. Вы снимаете телефонную трубку и слышите робкое: «Позовите, если можно, товарища Адского». Вы хозяин положения, вас просят, уговаривают. Перед вами, если хотите, унижаются. — Однако стоит мембране передать басовито, как рыканье льва «Алеу-у-у!» и категорическое «Кто это?» — и хозяином уже становится неизвестный на другом конце провода. Ему, как правило, отрапортуют словно генералу на смотру, сбегают на седьмой этаж за товарищем Адским, окажут тысячу мелких знаков внимания.

Неофициальная статистика с неопровержимостью доказывает, что очкастые посетители пользуются несравненно большим авторитетом у секретарш, сторожащих солидные двери, обитые дермантином, чем люди, зрение которых находится в пределах нормы. Гражданину в очках живется несравненно вольготнее, нежели нормальному индивиду. Носителя окуляров считают в порядке постулата умным, честным, вдумчивым и руководящим. Если у него к тому же бас или раскатистый баритон плюс напористость и толстый портфель — он, как нож масло, пронизывает плотное карре посетителей, перед ним сама собой распахивается обитая дермантином дверь.

Воздействие очков, портфелей (разновидностей их не счесть), нарукавных повязок, книжечек в ярких переплетах, значков и прочих пустяков на психику необычайно велико. Это любопытное явление несомненно заслуживает глубокого научного исследования и имеет важное практическое значение.

Репродуктор металлическим голосом объявил о посадке на поезд. Вереница увешанных чемоданами, корзинами и узлами пассажиров, звякая чайниками, потекла по узенькому загончику, сооруженному из длинных скамеек с высоченными спинками. Светлые блики трепетали на зеркальных стеклах цельнометаллических вагонов, поблескивали на чемоданных замках, никелированных бляхах носильщиков. У вагонов возникали нестройные толпы. Вздымались вверх узлы, рюкзаки, коробки. Особенно весело и тревожно было возле комбинированного вагона (плацкартные и бесплацкартные места). Посадка в мягкий проходила чинно и уныло.

— Граж-ж-дане! — надсадно кричал проводник комбинированного вагона. — Не собирайтесь в одно место, граж-ж-дане. Стройся в колонну по одному!

Но вот улеглись страсти. Наиболее осмотрительные и осторожные провожающие покинули вагоны и обменивались на расстоянии воздушными поцелуями и загадочными жестами с родственниками, знакомыми, так же делавшими в окнах вагонов разные хитроумные знаки.

В это критическое время, когда пассажиры ощущают некоторый упадок духовных сил и еще что-то, похожее на раскаяние, в мягком вагоне появился рослый мужчина в старомодных, похожих на велосипед очках. Мощный торс мужчины плотно обтягивал коротенький узкоплечий пиджачок из коломенки, на голове красовалась парусиновая фуражка с квадратным козырьком.

Вошедший поправил на рукаве красную повязку с надписью «Дежурный» и, взмахнув стареньким брезентовым портфелем, громко возвестил:

— Товарищи пассажиры! Кто ж-желает отправить телеграмму? Телеграммы принимаются по льготному тарифу, двадцать пять копеек за слово. Очень удобно, граждане. Можете целовать и обнимать родственников не через оскорбляющую достоинство запятую, а с помощью союза «и». Прошу вас, товарищи. Оцените культуру обслуживания!

Общеизвестно: в дороге даже самый бережливый, рассчетливый пассажир — страшный мот и транжира. Он скупает огурцы и печеные яйца, паровых лещей и кустарные шлепанцы, мочалки и неудобные плетеные корзинки. Зуд купли, стремление к растрате командировочных всю дорогу одолевают пассажира.

И стоит ли после этого удивляться, что рослый мужчина в старомодных очках едва успевал раздавать бланки.

— Граждане, соблюдайте спокойствие, — увещевал связист. — Всех обеспечу.

Граждане, однако, покоренные роскошной перспективой поцеловать родственников и знакомых через союз «и», не снижали активности. Сухонький старичок профессорского вида внешне не проявлял интереса к происходящему. Скоро в коридоре появились разведчики из соседних вагонов, невесть как проведавших о чудесном связисте. Они стали приглашать приемщика телеграмм к себе, в жесткий плацкартный.

Это явилось последней каплей. Сухонький старичок с истеричными нотками в голосе потребовал бланк и, пожевав губами, с удовлетворением нацарапал докторскими каракулями:

Старичок явно расточительствовал в части союзов и предлогов.

Хождение связиста по вагонам превратилось в триумфальное шествие. Тронутые вниманием и льготным тарифом, пассажиры целовали и обнимали даже самых дальних родственников, выражали удовлетворение культурой обслуживания.