Шрифт:
– Может… это и действительно так… – медленно сказала Лиза, не поднимая глаз, – только это не то плохое, о котором ты сейчас говоришь.
– Да? – усмехнулся я. – А какое же оно? Просвети, предскажи еще что-нибудь!
– Может… то, что происходит сейчас, для людей вообще хорошо.
– Хо-ро-шо?
Лиза подняла на меня глаза. Затем кивнула.
– Солнце гаснет, – медленно сказала она. – Похоже, нам всем действительно конец. Но… Бога-то это не отменяет.
– Ко-го?
– Бога, – повторила она.
Я помолчал. Потом пожал плечами и сказал:
– Знаешь… а мне надо выйти. Я кажется, перепил.
Лиза не мигая смотрела на меня. Потом положила руку на мое запястье.
– Иди. Только… не уходи надолго, ладно?
Покаяние
Покачиваясь, я встал и едва смог сделать несколько шагов, чтобы не упасть. Я действительно напился. Кажется, за время наших исповедей я вылакал натощак бутылку виски.
Кое-как доплелся до туалета. Вошел внутрь и в умывальной комнате увидел упирающегося руками в кафельную стену полного лысоватого мужчину. Он был в костюме, под ним на полу была лужа рвоты. Меня стало сильно тошнить – зайдя в кабинку, я едва успел засунуть в горло два пальца, и меня сразу же вырвало. Когда я вышел в умывальную комнату, лысоватый мужчина все еще был здесь – он покачивался, опустив голову, и шарил руками в карманах расстегнутого пиджака и брюк.
Я открыл кран и стал умывать лицо. Увидел в зеркало, как этот человек вытащил из кармана руку с зажатым в ней платком. Тут же на пол возле его ног что-то упало и зазвенело. Вытираясь бумажным полотенцем, я повернулся к нему. Рядом с ним валялись выпавшие из кармана бумажник, ключи и несколько визитных и пластиковых карточек. Человек медленно, будто задумавшись, тер свои щеки платком. Потом повернулся и начал уходить.
– Эй, – тронул я его за плечо. Мужчина остановился. Стоял, опустив голову и тяжело дыша, напоминал впавшего в амнезию борова.
– Вы уронили тут… – сказал я. Он не реагировал. Я подобрал все его вещи и опустил ему в карман пиджака. Так и не обернувшись, человек в костюме качнулся и двинулся к выходу. Вышел. Я заметил, что на полу, под раковиной, осталась лежать одна из его визитных карточек. Повинуясь какой-то задумчивой интуиции, я наклонился и отлепил визитку от грязного пола. Поднес к крану, смыл водой грязь. Фамилия на ней показалась знакомой. «Анзорин Глеб Васильевич. Вице-президент ОАО „Семирамида“. Сельскохозяйственные удобрения, техника, оборудование». Зажав в пальцах карточку, я вышел из туалета и почти бегом спустился по лестнице на улицу.
Двое широкоплечих мужчин в черных костюмах подсаживали Анзорина в черный, похожий, на уменьшенный вагон электрички джип. Один из охранников ворчал, брезгливо кривя лицо:
– Если ему еще раз приспичит, точно финал пропустим…
Лиза внимательно смотрела на меня, когда я подходил к столику.
– Ничего не случилось?
– Нормально, лучше, – я сел.
– Ты прости меня, – сказала она.
– Что? Да все нормально. И ты меня тоже прости, знаешь. Что было, то было. Я… просто не знаю, как нам быть дальше… то есть сейчас.
– Я тоже не знаю, Саша.
– И нужно ли дальше быть?
– Мы изменились.
– Стали хуже?
– Не знаю. Разве мы были раньше лучше, если смогли потерять друг друга?
– Да, – кивнул я, – если считать, что сейчас мы нашли друг друга…
Мы с Лизой улыбнулись одновременно. Но как же жалко, потерянно улыбнулись, словно две бродячие собаки.
– Тебе точно лучше?
Я кивнул и накрыл ладонью ее руку:
– Лучше. О чем мы говорили перед тем, как я ушел? Знаешь, я по-прежнему люблю всякие умные разговоры.
– И я. Мы говорили о Боге.
– Да-а? А о чем именно о Боге?
– О том, что… я говорила, что, несмотря на все, что сейчас происходит… он все равно есть, – Лиза посмотрела на меня уставшими внимательными глазами.
Я опустил голову, потом поднял ее:
– А что. Действительно, может и есть. Потому что я только что встретил тут одного человека… старого знакомого. И, знаешь, если бы я узнал его на десять минут раньше, чем он вышел из туалета, может быть, я бы убил его.
– Что? – спросила Лиза.
– Ну, я понял, кто он, только когда он ушел, – говорил я с едва заметной ухмылкой. – А зря. Сейчас ведь все равно конец света. Значит, и в тюрьму не попадешь. Если все равно всем конец, какая разница, убил ты или не убил? Так ведь?
Лиза, не мигая, растерянно и в то же время чрезвычайно внимательно смотрела на меня.
– Да ладно, шучу я, шучу! – рассмеялся я, откинувшись на стуле. – Что, конец света отменяет возможность шутить? А, отменяет?