Шрифт:
Почему через двадцать лет бог и царь царей Кавад прислал в Мерв конный отряд за ним, мар Авраамом — сыном Вахромея?.. Какую главу предстоит ему дописать в бесконечной истории Эраншахра?..
2
Теми же коридорами провели мар Авраама. На тех же подушках сидел царь царей, и совсем как на монетах стало его лицо.
— Ты приехал, ровесник Авраам…
И он понял, зачем позвал его Светлолицый… Да, царь царей и бог Кавад сам решил дописать главу, которую начал в юности. И всех оставшихся в живых звал в свидетельство…
Помост сколачивали на уложенной черным гранитом площади перед дворцом. В годовщину «Красной Ночи» великий диспут произойдет здесь на виду у мира. Уже ждали за воротами города истинно верящие в правду. Пять лет назад, после того как потащили крючьями эранспахбеда и артештарансалара Сиявуша, уехали они с наследником Кавусом в Шизу. На месте сгоревшего храма Огня возвели они там великий «Дворец Правды». Рассказывали, что несколько раз менялся уже среди них Маздак. А теперь они возвращались в Ктесифон, где возгорелось когда–то великое пламя…
Время было у мар Авраама, и дотемна ездил он на своей спокойной кобыле, подаренной туранскими внуками. Обычная жизнь шла в Ктесифоне. Врач Бурзой массировал больного, как будто не было этих двадцати лет. На торговом подворье еще громоздились развалины, но главный склад был уже свободен от мусора. Ровный и молчаливый Авель бар–Хенанишо с деревянным крестом на груди проверял сбрую, зубы и копыта мулов из уходящего завтра каравана. Лишь волосы его посерели и еще больше выгорели глаза от ветра и солнца пустыни. Большой иудей со знакомой бородой вкруг лица занимался какими–то подсчетами. Он, новый высокий иудейский экзиларх Вениамин Мар–Зутра, повел мар Авраама в свой дом…
В трапезной экзиларха увидел мар Авраам старичка с белой бородой до самого пола. Это был знаменитый мудрец со Святой горы, навестивший здешнюю общину. В углу комнаты он сидел и держал дрожащими руками большую книгу с медными застежками. Безмерно печальны были черные остановившиеся глаза маленького Аббы…
И старую расплывшуюся, не могущую ходить женщину слушал Авраам. Насекомые ползали по грязным волосам, а она размазывала слезы по круглому лицу и все жаловалась на неблагодарность мужчин. В доме у старого раба при дасткарте Спендиатов жила Мушкданэ…
А на базаре стоял вечный человеческий шум: кричали продавцы воды, цыгане звякали бубнами, просили подаяние голодные, и тяжелыми молотами били железо кузнецы в черных прожженных фартуках.
3
В извечную солдатскую игру играли молодые азаты. Один отворачивался, пригнувшись и закрыв ладонью лицо. Его хлопали по другой ладони, а он угадывал — кто. Если неправильно, все дружно приподнимали его и ударяли с размаху задницей о дувал. Совсем дети это были…
Но когда сотник коротко свистнул, они вмиг выровнялись в линию. Одного роста и стати подобрали их, и расширяющиеся к концу арийские мечи казались маленькими у них в руках. Ноги их были длинные и крепкие, а у локтей вздувались четкие тугие бугры. Остроту оружия проверял у них сотник, прикасаясь всякий раз большим пальцем к синему железу…
И во всех садах, рощах и переулках вокруг дворцовой площади проверяли сотники остроту мечей. Звон и шевеление слышались в предрассветной холодной мгле. Мар Авраам пустил рысью лошадь к ведущим из Атурпаткана воротам…
Их было сотни полторы. Начинало лишь светать, а они уже хлопотали, готовясь к въезду в Ктесифон. Мар Авраам остановился в стороне, и они поглядывали на него, не прекращая суеты…
Потертого худого слона накрывали красным ковром, и он покорно стоял, отгоняя хоботом слепней от язвы за ухом. Потом установили на нем крашенную бронзой площадку и подтолкнули вверх человека, закутанного в красное полотно. К нему еще лазили несколько раз, поправляли факел в его руке и одергивали складки покрывала.
— Ничего… Миллионы людей с факелами спустятся с гор, когда войдем в Ктесифон!..
Это ободряюще крикнул Фаршедвард, выстраивающий их по пятеро в ряд. Бугристое постаревшее лицо младшего Карена было густо белено пудрой. Седой карлик Гушбастар — «Слушающий ночные сны» ни на шаг не отходил от него, и вздрагивал всякий раз огромный безгубый рот. Все они были здесь: приземистый, загребающий ногами–крючьями Барсук, простоватый вождь из Истахра, важный и значительный Лев–Разумник. Наследник царя царей Кавус с теряющимся подбородком все тыкался, как слепой, выбирая себе место, пока не поставил его Фаршедвард сразу за слоном…