— Мы хотим обменять несколько яиц на цыплят. И так сезон начался с запозданием.

— Но зачем кому-то отдавать своих цыплят? Разве это выгодно?

— А мы компенсируем количеством, — Сет закатал рукава рубашки, пустил воду в белую металлическую раковину и начал мыть покрытые грязью по локоть руки.

Боясь забрызгать свою белую шелковую блузку, Клэр отступила назад. Шелк для ранчо мало подходил, но у нее практически не было выбора. Список вещей для химической чистки все рос и рос.

— А почему бы не подождать, пока не вылупятся наши птенцы?

— Вообще-то, конечно, можно, — ответил Сет, широко улыбаясь и вытирая руки. — Но мне невтерпеж. — Он подошел к столу, где рядом с весами лежало яйцо.

Клэр пошла за ним, думая, как хорошо ей с ним наедине. Если бы она предложила ему поужинать, он мог бы согласиться, но у нее нет ничего подходящего, чтобы накормить уставшего после работы мужчину.

— За последние дни здесь было не так уж много народу, — заметила она.

— Сейчас самая горячая пора. Все заняты скотом.

Клэр совсем забыла об этом. Или, может быть, и не знала.

— А как же ваше стадо?

Сет бросил на нее мимолетный взгляд и положил яйцо на весы.

— Как только все здесь закончу, займусь им.

Клэр с удивлением посмотрела на него. Так его рабочий день еще не закончен.

— А... а ваши загоны далеко отсюда?

Сет пожал плечами:

— Пожалуй.

И он потратил полдня на нее и старый пикап...

— Сет, вам надо было сказать мне... У вас же нет сейчас времени, чтобы заниматься со мной вождением.

— Ни у кого нет времени. А вам это необходимо.

Правильно. Клэр постаралась отогнать чувство вины. Откуда она могла знать, что сейчас самая горячая пора?

Пока она думала, что бы сказать, Сет включил фонарь-проектор.

— Что вы делаете? — Лучше все-таки говорить о насущных вещах.

— Просвечиваю яйцо. Но скорлупа такая толстая, что нужен очень сильный свет. Проектор подходит для этого как нельзя лучше, — он держал яйцо прямо под его лучом.

— А что вы проверяете? — спросила она.

— Есть ли в яйце пустоты... Есть, — Сет удовлетворенно улыбнулся. — Взгляните.

Клэр не увидела ничего, кроме темного пузыря, но этот пузырь, кажется, очень радовал Сета, так что она кивнула.

— Воздуха в пустотах должно хватить примерно на тридцать часов, — сказал Сет, подходя к инкубатору. — Столько нужно птенцу, чтобы вылупиться.

— Так много?

— Скорлупа очень прочная.

Закрыв инкубатор, Сет выпрямился. Их взгляды встретились, и оба улыбнулись, отчего по телу Клэр пробежал электрический ток.

Она стояла рядом с инкубатором, спиной к металлическому столу, а Сет — совсем близко — так, что она почувствовала запах туалетного мыла и пива.

Ни вперед, ни назад она двинуться не могла, а Сет, по всей видимости, отходить не собирался.

Он стоял и смотрел на нее, и его карие глаза, казалось, ничего не выражали.

Может, он ждал, что она скажет? Кому-то ведь нужно заговорить. Кому-то нужно как-то выразить свой интерес к другому и получить ответный сигнал. Но каков будет ответ?

Не лучше ли его избежать?

Клэр продолжала стоять в надежде, что первым что-то предпримет Сет. Втайне она надеялась, что он поцелует ее; но понимала, что этого не случится.

Так оно и вышло. Сет потянулся куда-то за ее спину и выключил проектор. Только вентилятор гудел в тишине.

Теперь они стояли чуть ли не касаясь друг друга, и Клэр должна была найти в себе силы, чтобы удерживать это ничтожное расстояние.

Нужно что-то сказать. Молча стоять и смотреть на него просто глупо.

Сет выжидательно поднял брови, и Клэр словно проснулась.

— Мм... вы не хотите остаться на ужин? — с робкой надеждой спросила она. Тунец и яблоки — вряд ли подходящий ужин для мужчины, на которого хочешь произвести впечатление.

— Очень хотелось бы, но сегодня не могу. — В его голосе звучало искреннее сожаление. — У меня уйма работы.

— Конечно. Страдная пора, — вздохнула она.

— Верно.

Они по-прежнему стояли друг против друга.