— Опрометчивый поступок, — не одобрил Вольт.

— Да, знаю, ты говорил уже. Но я изумилась тогда: он отправил в лимб ведьму без всякого колебания, как будто не в первый раз убивал человека. Он, городской мальчик из мира, где большинство даже курицу зарубить не в состоянии! Вот тогда я задумалась, когда сопоставила два факта: Каратель в его руках и эту бестрепетность Истребителя Чудовищ. Да, сознаюсь, мы с Магирусом рисковали, он мне потом высказывал не раз за эту афёру. Потом он возвращался из Жребия, с каждым разом всё более замкнутый и ожесточённый, и я могу лишь догадываться, через что ему пришлось пройти.

— Прошу тебя, Брунгильда, даже приказываю: не делай больше таких опрометчивых шагов, не проверяй его сама. Румистэль это или его наследник — он очень опасен. Я думаю, только не считай меня фантазёром, он из эльфийского народа! Да, я думаю — не смейся надо мной, Брунгильда! — нашей власти над Селембрис может придти конец.

— Я не смеюсь, — прошептала валькирия, — Мне страшно.

— Ты видела, как он себя повёл? Я подсунул ему этот листок с формальным воззванием, а он как будто его не заметил — что привлекло его внимание? Что он тут увидел?

Оба внимательно посмотрели на полированную, без всяких стыков, поверхность стола, украшенную сложным геометрическим рисунком. Решительно ничего особенного.

— Ладно, давай посмотрим как он выполнит задание, — вздохнув, сказал Громур и, подойдя к одному огромному окну, что-то сделал в нижней его части. Экран мгновенно просветлел, стал виден большой город с дворцовым комплексом в центре, где был обширный парк и мощёный двор. Сейчас вся площадь перед дворцом была заполнена народом, толпа вливалась в открытые дворцовые ворота, и стражники не пытались сдерживать её.

— Ого, не революция? — насторожился Громур.

— Едва ли, они не вооружены, — ответила Брунгильда.

Увеличение изображения позволило увидеть, что у втекающего в ворота народа не было оружия, многие были с детьми, даже с младенцами. Публика пёстрая — от нищих и подмастерьев до богатых ремесленников. Во дворе были брошены без присмотра кареты, и в них забрались кто посмелее, а некоторые даже залезли на крыши экипажей. Самые смелые же торчали на лишённых листвы деревьях.

Картину внезапно перекрыла крылатая тень, и тут же обнаружился Лён на своем Сияре — он снижался над толпой, правя на широкие ступени входа — больше негде было высадиться, всё занято народом.

— Вот как… — прошептал Вольт Громур, во все глаза глядя на молодого дивоярца, — заметь, он вышел отсюда самое большее минут десять назад. А на крылатом жеребце лёту до Сильвандира — не меньше часа!

— Мгновенный перенос, — ответила Брунгильда, — он владеет им.

— На такие расстояния? — с сомнением поднял лохматые брови верховный архимаг. — Да нам летающие кони были бы не нужны, если бы мы владели такой силой!

Дивоярец был уже у закрытых наглухо парадных дверей, хотя конь его даже не коснулся копытами ступеней. Ещё миг, и он исчез, очевидно, пространственным прыжком перенесясь внутрь.

— Паф, ты здесь? — произнёс дивоярец нелепую человеческую фразу, влетая в кабинет короля.

— Я здесь, — безучастно отозвался король, не реагируя на имя, которое он велел забыть.

Никого рядом с Алаем не было — все царедворцы разбежались. И даже герцог Грай отсутствовал. На это обратил внимание придворный маг.

— А, я отослал его в Лейхолан, — отмахнулся Паф, — Пусть занимается сборами, а то без него всё разграбят.

— Вольт Громур считает, что тебе следует выступить перед народом, — продолжал Лён, подавая королю бумагу, — Вот текст обращения, чтобы тебе было легче говорить. Я знаю, Паф, как тебе сейчас фигово. Но давай завершим это дело, поскольку оно всё равно неизбежно. Скажи своим людям ободряющее слово, чтобы как можно благополучнее всё прошло.

Король обернулся от окна, в которое наблюдал скопление народа под стенами дворца, и повернулся к другу. Лицо его было бледно, а губы презрительно кривились. Не глядя на бумагу, он выхватил её из рук Лёна и резко разорвал.

— Я сам не могу сказать своему народу последних слов?! — чуть не прошипел он. — Долго они ещё будут водить меня, как учёного медведя на верёвке?!

Он обошёл друга и твёрдым шагом направился вниз — на выход, где на ступенях стража сдерживала толпу. Дворцовая челядь, в страхе бродившая по холлу и заглядывающая в оконца во входной двери, отпрянула прочь, и король сам сильной своей рукой сбросил засовы. Широко распахнув двери, он задержался на миг, толкнув обратно в тень придворного мага — тот бежал за ним следом, как бы предчувствуя беду: что сообщит Алай своему народу?