Наконец приготовления были завершены. По двум сторонам поля стояли шеренги воинов, слева — королевские войска, справа — графские. Сам дворянин явился в последний момент в сверкавших доспехах и на вороном коне и триумфально встал во главе своих людей.

— Вы отлично смотритесь, граф! — крикнул ему Элд.

Тот жизнерадостно помахал закованной в броню рукой. Выражение лица было невозможно разглядеть из-за опущенного забрала. Какое-то время все стояли молча.

— Ну, и чего мы ждем? — недоуменно обратился к «барду» «театральный руководитель». — Начинайте!

— Э?! Так вы ж ничего не делаете! — воскликнула Филара. — Я должна сначала увидеть битву. Потом сочиню мотив и слова.

— Вы понимаете, что у вас на это нет времени? Если до восхода солнца вы не выйдите отсюда, то останетесь с нами навсегда! Просто описывайте происходящее.

Живые напряглись. Они совсем забыли о том, что у них было всего несколько часов на то, чтоб вернуться в реальность. Девушка беспомощно оглянулась на товарищей.

— Да пой уже, — велела ей Эрлада. — Ты же любишь.

— В начале саги обычно поется о природе, — подсказал Элд. — Да, спасибо, — взял он у подбежавшего призрака небольшую стопку исписанной бумаги. — Вот. Это для вас граф Нарвад составил список имен, географических названий и других важных вещей, которые надо упомянуть в песне.

Волшебница растерянно посмотрела на свои занятые руки.

— Давай, помогать буду, — вызвался Шун.

— Не смеши людей, — Ральдерик бросил косой взгляд на пыхавшего энтузиазмом кота, забирая листы у призрака. — Лучшее, что ты можешь сделать, это под ногами не мешаться. А ты играй уже! Я список буду держать так, чтобы ты могла его прочесть.

— Ну хорошо, — Филара смирилась с происходившим.

Вздохнув, она принялась наигрывать какой-то простенький веселенький мотивчик. Через пару секунд он трансформировался во что-то пафосное и заунывное. Элд одобряюще кивнул.

— Был чудный день, — стала описывать действительность девушка.

— Утро, — поправил ее призрак. — Пусть будет восходить солнце. Всегда мечтал поучаствовать в сражении, начинающемся с первыми лучами солнца.

— Заря кровавыми лучами легла на землю Гальвенхольд, — послушно спела волшебница, проглядывая удерживаемый на уровне ее глаз список. — И стяги в небе трепетали, подобно крыльям… ээээ…

Рифма в голову не шла, но Филару уже понесло.

— О вы, сыны земли родимой, услышьте ж мой правдивый сказ о том, как бились и сражались в зарю ушедшие посмертно герои дней далеких.

Герцог Заренги скривился, но промолчал. От девушки это не укрылось, но сделать она ничего не могла: пренебрегать приходилось не только рифмой, но и ритмом, и это не считая общей бредовости рождавшегося экспромтом текста.

— На луг зеленый граф Нарвад, отважный гордый витязь рода, известного с былинных лет, ступил в доспехах золотых. И конь под ним безумным глазом косит на полчища врагов, уздечку яростно грызет и рвется в бой на сечу.

— Здесь можно вставить его обращение к войску, — шепотом подсказал иролец.

— О, братья! Молвил он с надрывом… — Элд отчаянно замахал руками командиру, чтоб тот подстроился под песню.

Граф, поняв, чего от него пытаются добиться, откинул забрало и попытался поднять коня на дыбы, но тот явно был дальним предком Каштана. Дворянин опыт решил не повторять, а просто поездил перед строем, страстно жестикулируя. Слышимость была прекрасная, поэтому до всех присутствовавших доносилось каждое слово будущей саги, и они старались координировать с ней свои действия.

— … за свободу, к справедливости любовь веду вас в бой я, — отстраненно вещала Филара, терзая струны. Вдохновение по данному этапу битвы она уже почти исчерпала. Еще немного, и, действительно, придется в деталях описывать природу. — Не ради славы и почета! Доколь правитель деспотичный свободный мучает народ, доколь страдает люд от боли и голода с морозом мрет, не замолчит сердец биенье в растерзанной врагом груди. Мы выйдем в бой в лучах восхода, блеснувших на моем забрале! Пусть мы умрем, но не сдадимся! Свободу рабству предпочтем!

По щеке Элда текла скупая мужская слеза. Он не стал пояснять, что граф поднял бунт по корыстным мотивам: версия песни ему нравилась куда больше.

— Опиши, какие мерзкие люди короля, — попросил откуда-то снизу Шун. — Бессердечные, трусливые твари!

Девушка бросила быстрый взгляд на напряженно прислушивавшихся к словам саги монарших солдат и решила не рисковать.

— А их враги не по желанью, веленьем воли короля, стоят под знаменем рядами с обратной стороны холма. Они могли б остаться дома, растить пшеницу и овес, но приказала им корона, и вот пришли они на бой.