Герцог не желал терять ни минуты, стремясь как можно быстрее попасть домой. Еле дождавшись, когда все вещи были погружены на коней, даже толком не успев ни с кем попрощаться, он пришпорил Мерзавца и помчался вперед. Остальным пришлось прилагать много усилий, чтоб от него не отставать. Гном, как и прежде, скакал на Неветерке позади Гудрона. Котенка пришлось аккуратно посадить в сумку, чтоб его нечаянно не сдуло ветром с мчащегося коня или хозяйки. Не успели путники отъехать на большое расстояние, как вадразы снялись с места, радостно свернули с проторенной дороги и затерялись в полях. Через два дня бешеной скачки друзья достигли границ Гендевы, герцогства Заренга.

Как ни странно, картина, представшая их глазам, не вызывала ассоциаций с тяжелым военным временем. Все выглядело вполне мирно. Не было выжженных деревень, толп обездоленных, спасающихся от ужасов войны в более удаленных от боевых действий населенных пунктах, марширующих отрядов солдат, направлявшихся в сторону фронта… Так что Гудрон, никогда прежде с войнами не сталкивавшийся, даже слегка разочаровался. Также было ясно, что, судя по состоянию герцогства, Яэворы жили весьма неплохо, можно даже сказать, очень хорошо. Несмотря на ранний ноябрь, Заренга буквально тонула в растительности — ситуация совершенно невозможная для родных мест всех остальных членов отряда. Кое-где изредка встречались аккуратные ветряные мельницы, неспешно черпавшие лопастями жидкий осенний воздух. Бродил упитанный крупный и мелкий рогатый скот. Однако любоваться природными красотами и прикидывать возможное богатство семьи друга было некогда: путники спешили в Мэвбу — главный город герцогства.

Они приехали в столицу Заренги вечером. В замок их пустили лишь потому, что стражники узнали Мерзавца. В его седоке-оборванце молодого господина опознать было непросто. После этого друзьям пришлось какое-то время бежать по коридорам и лестницам резиденции Яэворов за стремительно шагавшим в одному ему известном направлении Ральдериком.

— Отец! — дворянин распахнул большие двери и вбежал в помещение, находившееся за ними.

Комната оказалась достаточно небольшим залом с тяжелыми шторами на окнах, множеством гобеленов и фамильных портретов на стенах и шкурой медведя, лежавшей перед камином. На массивном деревянном столе стояли тяжелые литые канделябры. На одном из стульев небрежно сидел мужчина лет сорока-сорока пяти и с серьезным видом выедал хлебный мякиш из свежей горбушки. Он был одет богато, но практично, безо всяких так любимых Ральдериком ухищрений и излишеств типа вышивок золотом. Однако было достаточно бросить беглый взгляд на форму его носа, чтоб сразу понять, кто здесь кому приходился папой.

— Хо-о-о-о… Кто явился! — правитель Заренги поднял на юношу насмешливые глаза и прищурился, откидываясь на спинку стула. — Возвращение блудного сына… Ну и где тебя черти носили все это время?

— Отец, я…

— Не сказал ни слова, исчез весной… Ни слуху, ни духу. Думай, что хочешь. Ты о матери бы хоть побеспокоился!

— Что случилось? — удалось вклиниться Ральдерику.

— Что случилось… Ты МЕНЯ спрашиваешь?! Это я должен поинтересоваться, что у тебя стряслось! Нам с мамой очень интересно узнать, где ты пропадал все это время!

Трое невольных зрителей попеременно смотрели то на друга, силящегося перевести разговор на волнующую его тему, то на человека на стуле, меланхолично отрывающего куски от свежей краюхи.

— Я потом объясню, ладно?

— Потом так потом, — равнодушно пожал плечами Яэвор-старший. — Главное не забудь. Хлеб будешь?

— Нет, спасибо. Папа, что происходит в стране? — Ральдерик подвинул еще один стул и подсел к отцу.

— Я смотрю, жизнь-то тебя потрепала, потрепала… — задумчиво протянул тот, отправляя в рот очередную порцию мякиша и окидывая оценивающим взглядом фигуру сына.

Остальные оказались в весьма неудобном положении. Их так и не представили (а правитель их, похоже, даже не заметил), им не предложили сесть, и все трое были вынуждены топтаться возле дверей, не зная, как быть. Просто войти и устроиться они не решались, потому что не знали, как отреагирует старший герцог на подобное поведение со стороны неизвестных ему простолюдинов. Мысль: «А что мы здесь собственно делаем? Вам не кажется, что мы тут лишние?» — уже была готова сорваться с уст всех троих, когда вдруг за их спинами раздался тихий скрип открываемой двери.

— Сыно-о-ок, — услышали они женский голос, полный осуждения, обиды и облегчения.

В дверном проеме стояла красивая женщина с серьезными печальными глазами.

— Вот, явилась твоя кровиночка, — хмыкнул герцог, обращаясь к жене. — Сыночка твоя, золотко, рыбонька и как там его еще… И года не прошло.

Ральдерик тем временем уже успел обняться с матерью. Он немного успокоился: судя по поведению родителей, ничего катастрофического в герцогстве не происходило, а одному дедку просто пора было лечить старческий маразм.

— Где ты был? — поинтересовалась герцогиня, капризно надувая губы и хмуря брови.

— Ой, много где…

— Лоботряс, — видимо, правитель Заренги был знатным занудой. — Веселился небось. Развлекался. Прическу вон модную сделал… Не жизнь, а сплошной праздник у тебя. Никаких обязанностей, никакой ответственности… Вот послать бы тебя на годик-другой в армию полком каким-нибудь покомандовать, может быть, и набрался бы ума…

— Э-э-э… Вы не правы! — рискнула подать голос Филара.