— Ничего страшного, — милостиво «простил» девушку дворянин.

— Ой, сколько крови… — со смесью жалости и вины протянула та, глядя на окончательно помрачневшего герцога. — И все это из-за меня… Прости, пожалуйста…

— Ничего страшного, — повторился гендевец, приподнимаясь на локте. — Видимо, это судьба у меня такая, получать травмы, в очередной раз спасая тебя… И вообще. Мне кто-нибудь может объяснить, почему все ранения всегда сыплются именно на меня?!

— А вот и неправда! — возразил Шун, указывая на порез на щеке. — Меня тоже ранило! Так что нечего тут из себя героическую жертву строить…

— Тоже мне, сравнил, — фыркнул Ральдерик, проводя ладонью по лицу и убеждаясь, что крови, действительно, было много. — Филара, дай, пожалуйста, зеркало. А то вы тут меня так расписали, что мне аж самому страшно стало…

— А у меня нету, — смущенно сообщила девушка, кладя руку на затылок. — И вообще, откуда у меня на голове взялись цветы?!

— Что? — опешил дворянин, — Что значит «У меня нет зеркала»?! Даже у меня есть. Несколько. В жизни не поверю, что у ТЕБЯ его нет!

— Мне оно не нужно, — пожала плечами Филара, выдергивая из волос вплетенную растительность. — А где Дунгаф?

— Не знаю, — отозвался Гудрон, — Я его не видел. Думаю, Шуну лучше всех известна его судьба.

— Да? — почесал вихрастую макушку кот. — Значит, он так под тем деревом и лежит…

— Под каким деревом? — встревожилась девушка.

Оно на него упало вскоре после того, как исчез звук. Мне в этот момент было не до него. Я только убедился, что он не пострадал… Должно быть, он так и не смог оттуда вылезти…

— Что ж ты раньше-то молчал?! — с упреком сказал кузнец, вставая и направляясь в указанную сторону.

Позавидовав его силе воли, Шун тоже побрел следом. Вскоре их догнали и Ральдерик с Филарой. Гном был обнаружен под указанным деревом. Он действительно был совершенно цел, и даже в сознании. Ему повезло, что его придавило не стволом, а ветвями, к тому же зацепившимися за руины и не доставшими до земли. В общем-то, библиотекарь в любой момент мог выбраться сам, но вначале этого не делал, потому что был растерян и испуган, потом он потерял сознание, а затем ему было просто лень и стыдно. Дунгаф припомнил, что до того, как он рванул дверь дома духов, Шун что-то говорил о заточенном божестве и уговаривал его остановиться. Гном прекрасно отдавал себе отчет в том, по чьей вине заварилась вся эта каша. Поэтому, когда на фоне небесной синевы и веток показались четыре головы, он не без оснований предположил, что его ждет серьезный, чреватый многими последствиями разговор. Однако вся беседа ограничилась лишь фразой: «Слава богу, с ним все в порядке!». После этого Шуна уговорили попросить собаку сдвинуть дерево, чтоб можно было извлечь из-под него исследователя. Через пару минут, когда счастливый от того факта, что любимый хозяин сам с ним заговорил, пес легко и непринужденно откинул ствол в сторону, гном был освобожден. Его взгляду предстало печальное зрелище. Дунгафа накрыло ветвями довольно рано, поэтому он не видел почти ничего из того, что постигло и так многострадальный город. Не уцелело ничего. Все здания были разрушены до самого фундамента. О том, что они вообще существовали, свидетельствовали лишь многочисленные каменные осколки, покрывавшие собой все обозримое пространство.

Увидев, что у гнома на глаза навернулись слезы, Ральдерик ободряюще хлопнул его по плечу и пошел к ручью, искренне надеясь, что тот все еще есть. Ему повезло. Родник был на прежнем месте, и даже практически не пострадал. Пока герцог старательно смывал кровь, остальные пошли искать свои вещи. Дунгафа трогать не стали, предоставив ему право потерянно сидеть на поваленном дереве и грустить. Удивительно, но единственным, что хоть как-то пострадало, оказался котелок, слегка погнувшийся от нескольких ударов камнями. Все остальное было извлечено из-под обломков в целости и относительной сохранности. Вытряхнув из посудины мусор, Филара тоже пошла к ручью отчищать остатки несостоявшегося завтрака.

— Ну, как? — дворянин при виде девушки вопросительно указал пальцем на свое лицо и мокрые волосы.

— Красивый, красивый, — не глядя, отозвалась та, окуная котелок в воду.

— Я серьезно спрашиваю!

— А я серьезно отвечаю, — Филара все-таки отвлеклась на ждущего ответ Ральдерика и критически его оглядела. — Я ж говорю, красивый. Почти все смыл.

— Надеюсь, ты сказала правду, — герцог для страховки принялся снова полоскать волосы в ручье, окончательно истребляя легкий розовый оттенок.

Пока котелок отмокал в ледяной воде, девушка сидела на берегу, обхватив колени, и с задумчивой печалью глядела на друга.

— Спасибо тебе, — тихо сказала она после длительной паузы.

— За что?

— За то, что опять меня спас.

— Я ж говорю, видимо, судьба у меня такая. Раз уж ты такая беспомощная и неуклюжая, что даже не можешь вовремя увернуться.

— Не такая уж я и неуклюжая, — обиженно покраснев, возразила Филара и отвернулась.

— Да? Тогда почему все всегда заканчивается тем, что я ранен и истекаю кровью?

— Всего-то два раза… — окончательно смутилась собеседница.

— А тебе мало?

Филара не ответила.

— Вот-вот. Молчи-молчи. Ты вообще, как приличная девушка, теперь за меня выйти замуж должна бы по совести…

— А? — удивленно подняла голову Филара.

Но Ральдерик уже полностью ушел в свои заботы, и она так и не разобралась, говорил он серьезно или шутил.