Шрифт:
С той стороны двери послышался мужской голос:
– Рита, что там такое, кто это?
– Мужчина какой-то, орет как оглашенный, – шепотом отвечал голосок, – говорит, в сто шестьдесят шестой девушку убили. Может, милицию вызвать?
Замок щелкнул, дверь приоткрылась, в просвете показалась лохматая мужская голова:
– Что надо?
– Здесь в сто шестьдесят шестой квартире убийство. Скажите, чья это квартира, кто здесь живет?
– Я не знаю… Недавно поселился какой-то мужик, он снимает… Вообще-то эту квартиру продают… А вы кто будете? Из милиции? – Лохматый подозрительно посмотрел.
– Так что за мужик здесь живет? – продолжал свой допрос Борис.
– А мне почем знать?.. – ответила голова. – Мужик какой-то, сутулый такой. На «Таврии» белой его видал. Кто, откуда – не знаю. Месяца два, не больше, живет. А вы из милиции?
«Сутулый!» – Борис содрогнулся от секундного шока, наверное, потому, что ожидал услышать именно это.
– На «Таврии» белой, говоришь… – думая о чем-то своем, тихо произнес Борис.
– А вы из милиции? – не отставал лохматый.
– Да позвони ты в свою милицию! – буркнул голове Борис и помчался вниз. Ему все-таки придется позвонить Лене… Ничего здесь не поделаешь. Как обернулось-то… Сколько горя обрушилось на нее…
Борис позвонил из машины. Трубку в офисе на Подоле взял охранник, что было странно само по себе.
– Это Борис Сумцов, соедините меня с Еленой Александровной, срочно!
– Елены Александровны нет. Вы можете оставить для нее информацию, я запишу.
Борис вспомнил голос этого паренька, карьера которого в структурах Матушки состоялась только благодаря ему. Раньше парень работал ночным сторожем в одном из магазинов Родионовой. Борис заметил его старание, помог устроиться на более высокооплачиваемую работу в службе церковной безопасности. Неужто парень забыл?
– Хорошо, брат, тогда давай Лисовского, – попросил Борис.
– Они все буквально минут пять назад уехали, – сообщил охранник таким тоном, будто в их отсутствии была его вина. – Никого нет.
– Слушай, братишка, у меня очень важная и срочная информация для Елены Александровны. Она должна получить ее немедленно… – нервно проговорил Борис.
– Я только знаю, что она выехала в парк. Тот, что напротив здания рады. Мариинский.
– А зачем, не знаешь?
– Нет, – сухо отрезал охранник. Он вдруг опомнился и прикусил язык. Сумцов уже не советник Матушки, а он болтает без задней мысли, ох и влетит же ему! «Язык мой – враг мой». Больше он не скажет ничего: ни того, что звонили вымогатели, что они потребовали выкуп за крестника Родионовой, ни того, что похитителям отвезли деньги, и они дали адрес, где Матушка может забрать своего пацана. Черт возьми! Адрес-то он уже сказал… Пожалуй, выговора не миновать. Все. Больше – ни слова.
Борис, задав еще пару вопросов, догадался, в чем дело. Дальнейший разговор с парнем был бесполезен.
– Ладно, и на том спасибо… – напоследок рявкнул он и отключил свой телефон. Итак… Парк. По требованию постового гаишника на Крещатике Борис не остановился – мент хотел прихватить его за превышение скорости. И тогда вслед за его бордовым «Шевроле» помчались две машины Госавтоинспекции, заревели сирены.
В довершение к букету нарушений, Борис погнал свой «Шевроле» по пешеходной улице. Знак «Движение запрещено» он бы и рад был заметить, но безнадежная ситуация погасила в нем ту самую малость, что в нем была и что называлась законопослушностью. Он не смотрел в зеркало заднего вида, его глаза смотрели только вперед… Менты же вошли во вкус погони – впереди был тупик в виде целого ряда каменных кувшинов с цветами, там они и рассчитывали заарканить фирмача.
«Верховная рада. Главный вход в Мариинский парк…» – обрадовался Борис. Автомобиль, невзирая на дорожные барьеры в виде клумб и «лежачих полицейских», двигался напролом и уже мчался по центральной аллее к дворцу – церемониальной резиденции президента Украины…
Дворцовая площадь! Лена! Он увидел ее, падающую на землю… Если б Борис знал в тот момент, что Лена всего– навсего споткнулась, отлетел каблук… Но в то мгновение он проклял белый свет, посчитал, что снова опоздал… Сутулый и в этот раз опередил его… Где… Где он? Откуда он стрелял? Борис рыскал глазами, словно проголодавшийся лев на охоте. И нашел.
Белая неказистая «Таврия», припаркованная по соседству с каким-то баром. «Таврия»… Он не видел ничего больше и ничего не слышал, все сосредоточилось в этом ориентире – белая «Таврия»… Борис шел на таран. За ним мчались желтые машины с полосками и леденящим душу и сердце автолюбителя трафаретом ГАИ.
Столь неожиданный поворот поднял Крюка из-за столика. Сдали нервы. Родионова еще не находилась в радиусе поражения. «Что там с ней случилось, чего она упала? Чертова сука…»
«Шевроле» на полном ходу врезался в задний бампер «Таврии». Удар оказался настолько сильным, что «Таврия», подпрыгнув на полметра, влетела на железный заборчик, огораживающий площадку с забрендированными пивными логотипами «грибами» и усыпала ее градом битого стекла.