Молчание. Понятно, как Алиана делала розовый туман. Что до остального — вот это мы приехали. Великолепно! Больше ничего и не нужно.

— Если я правильно тебя понимаю, то Создатель т…

— Ничего не говори, — оборвал меня Матвей. — Ничего, никому и никогда. Ты меня понял?

— Понял, Матвей, — ответил я.

— Так что пусть Торин Второй носит корону и ничего не опасается, — продолжил Матвей. — И ты ничего не бойся с этой стороны. Опасайся других, а не старой легенды.

— А помочь эта старая и забытая сказка при случае может? — спросил я.

— Нет, как я уже однажды тебе говорил, рассчитывай только на себя. Кстати, — улыбнулся Матвей, — а когда ты с Орхетом планируешь спуститься в погань?

— Завтра вечером, — вздохнул я.

Деревня. Весь город — одна сплошная деревня.

— Тогда ложись спать, проводник, — хмыкнул Матвей.

Дождавшись окончания утренней службы, я вошел в храм Создателя. Знакомая картина маслом «отец Анер вставляет пистон своему подчиненному». Кстати, тот неплохой парень, пьет и почти не пьянеет. Один раз лично меня на своих плечах в корчму тащил, когда мы поминали волчиц. Надо помочь Свею.

— Отец Анер, я…

— Не мешай мне, — рявкнул епископ. — Иди в сад, я позже к тебе присоединюсь.

Уж послали, так послали. Я прошел насквозь храм и очутился в маленьком и ухоженном лесу. Давно я здесь не был, очень давно. Пройдя мимо громадных деревьев, я очутился около стены, которая замыкала сад. В Белгоре нет кладбища в привычном понимании этого слова. Есть стена, где выбиты имена умерших разумных, которые достойны погребения. Тут невозможно найти инициалы наринских ублюдков, с которыми я сцепился на второй день своего пребывания в городе. А вот другие — легко. Я стоял перед стеной, и мои глаза видели четыре имени. Мори, Иса, Лира и… Девчонки, простите, что так долго вас не навещал. Я оперся рукой на выбитые в камне имена.

— Вот, Мори, ветер страсти, — брюнетка стала представлять мне остальных, — Ната, скромница, но если ты ее растормошишь, то держись. Иса — та еще выдумщица. Проказница Лира. Выбирай.

— Влад, — ворвался в мои уши голос отца Анера, — что с тобой?

— Ничего, — ответил я.

Я отогнал воспоминания и вернулся в реальность. Блин. Опять вокруг меня шел снег. Я придурок и это не лечится.

— Ты хотел поговорить со мной? — епископ посмотрел на покрытое снегом пятно жухлой травы.

— Да, отец Анер, — начал я. — Я бы хотел снова спросить у Вас про кольцо Ауны. Кто может снять его со своей руки до истечения срока?

— Опять ты про это, — улыбнулся епископ. — Да кто угодно, если он святой или святая.

Приплыли. Моя жена не почти, а просто святая. Хотя…

— Но, — продолжил епископ, — на них не подействует таинство брака Ауны. Он или она не могут стать мужем или женой.

Приплыли еще раз.

— А почему тебя так интересует эта тема? — спросил епископ. — Ты хочешь связать себя узами брака?

— Нет! — отшатнулся я. — Только этого мне не хватало!

Отец Анер расхохотался. И этот ненавязчиво намекал до моего первого спуска в погань в качестве охотника, что считает меня матерым кобелиной и почти грешником за мои невинные приключения с волчицами. Теперь из них в живых осталась только одна. Я не думаю, что это была кара. За такое Он не наказывает, нельзя убивать за толику счастья, а, тем более, за любовь — магиню Жизни.

— Отец Анер, — начал я, подождав, когда епископ немного успокоится. — Как Вы лично относитесь к истинным вампирам?

— Если можешь убить — убей, — сказал епископ. — Эти существа виноваты уже тем, что не видят разницы между Создателем и Проклятым! Там они получат по заслугам.

Тяжелый случай. Хорошо, что я не в доспехе. А епископ немного фанатик, впрочем, что я ожидал? Я снял сбрую, скинул куртку и распахнул рубашку. Расширившиеся глаза клирика. Вернее, недоумения в них было больше.

— Так получилось, — усмехнулся я, — что я стал членом клана вампиров, который истово ненавидит слуг и созданий Падшего. Они уничтожают их там, где увидят. Что вы скажете на это, отец Анер?

Молчание. Взгляд епископа стал задумчивым.

— Отец Анер, — продолжил я, — Вы знаете, что я не родился на Арланде, но то, что я воин Создателя Вы знаете тоже. Я могу видеть решение проблемы там, где другие его не видят именно из-за устоявшихся взглядов, традиций и всего остального. Что скажете?

— Скажу, — хмыкнул епископ, — что нам нужно серьезно поговорить. Я не осенний дуб из ордена Слуг Создателя и если есть возможность обратить в веру несколько разумных, которые пребывают в пучине невежества и являются великолепными бойцами, то за нее я вцеплюсь зубами. Ты помнишь, что я тебе говорил?