– Мы должны понять, как убийца покидает здание, – сказал Гущин. – Не через стены же он сейчас проходит… и тогда проходил!

– Да мы опять там все сегодня обыскали! Оба подвала, подсобку, хозяйственный двор. Там у них все на кодовых замках сплошных! – Елистратов пожевал сигару. – Чего ты от меня хочешь? Я и так делаю все возможное. Ты-то вот что мне полезного привез, Федя?

– Гражданка Краузе в приемной, – доложили по громкой связи.

– Я жду, давайте ее сюда. – Елистратов поднялся из-за стола.

Когда Ольга Аркадьевна Краузе вошла в кабинет, поднялся и полковник Гущин.

Катя смотрела на эту даму… на эту удивительную во всех отношениях даму с живейшим любопытством.

Средиземноморский загар на увядшей коже – скорее всего, искусно подобранный «бронзат», великолепная прическа. Совершенно «девичье» летнее платье с узором от «Этро», босоножки на умопомрачительной платформе, жилистые руки – все в массивных браслетах от «Шанель». А лицо… а улыбка… Счастлива та женщина, которая в свои семьдесят может позволить себе выглядеть вот так дорого, шикарно и все же немножко забавно.

– Прошу вас, проходите, садитесь, – Елистратов со своей изжеванной «гаваной», кажется, был тоже того… поражен, смущен.

– Вот сюда садиться? Спасибо, тут удобно, – Ольга Аркадьевна села, положив на колени изящную сумку. – По какому поводу задержан мой сын Иннокентий, можно узнать?

– Он не задержан, – Елистратов покачал головой. – Он вызван на допрос. Мы допрашиваем всех сотрудников универмага, где сегодня произошло уже второе убийство.

– Какой ужас! – Ольга Аркадьевна посмотрела на них. – Но мой Иннокентий никогда не работал в универмаге.

– Он юрист Шеина, нам его мнение очень полезно. Простите, а как вы узнали, что он у нас? Хотя глупый вопрос… он же ваш сын, он вам позвонил.

– Ничего он мне не звонил. Бешеный! – Ольга Аркадьевна передернула костлявыми плечами. – Мы в дикой ссоре со вчерашнего дня. Это Борис мне сказал… Борис Маврикьевич Шеин мне позвонил и сообщил. Но я не по поводу сына к вам сюда приехала с адвокатом. Иннокентий сам должен решать свои проблемы, это ему в его возрасте полезно. Я по другому вопросу.

– По какому же? – спросил Гущин.

Кате показалось: вот сейчас он хрипло, как парижский комиссар Мегрэ, добавит в конце фразы «мадам».

– Насчет Лешеньки Хохлова, – Ольга Аркадьевна улыбнулась накрашенными губами – светло и дерзко. – Мальчика, менеджера… он, кажется, в переплет тут у вас попал, а? Он мне звонил – прямо в панике, он благородный юноша и не станет компрометировать женщину даже под угрозой…

– А простите, кем доводится вам Алексей Хохлов? – спросил Гущин.

Мадам…

Елистратов многозначительно жевал свою «гавану».

– Да бросьте вы… Он мой любовник. Утеха печальных дней моего вдовства, ну и так далее – все по списку, – Ольга Аркадьевна еще шире улыбнулась. – Вы хотите знать, где он был вчера вечером, ночью и до утра? У меня, со мной. В моем доме. Если надо – приезжайте ко мне, допросите мою горничную, она подтвердит. Уехал от меня утром, у нас на Рублевке всегда пробки, потому и опоздал.

– Спасибо, что вы сделали это заявление, – сказал Елистратов. – Собственно, мы его ни в чем и не подозреваем… просто разбираемся. А ваш сын Иннокентий, где находился он?

С момента скандала в «благородном семействе» и бегства Иннокентия Краузе из дома матери прошло менее половины суток. Но кто об этом знал из них, кроме нее?

– Они с женой Василисой приехали ко мне. Надо же когда-то навещать мать, правда? Мой сын был у меня. Если хотите – спросите его жену, я дам вам ее мобильный.

– Благодарю, вашего слова достаточно, – ответил Елистратов.

«Все равно ничего не проверишь теперь и не опровергнешь, – подумала Катя. – Мать и жена… любовница – самое непрошибаемое алиби. Если только прислуга ее что-то сболтнет, да нет, вряд ли, в домах на Рублевке прислуге платят хорошо».

– Ольга Аркадьевна, спасибо, что помогли нам разобраться, но раз уж вы сами к нам сюда приехали, не поможете ли еще в одном вопросе? Как мы знаем, вы в прошлом долгое время являлись директором Замоскворецкого универмага, – Елистратов крепко прикусил свою «гавану».

– Работала, и не только директрисой, сначала простым товароведом, потом старшим товароведом… Столько лет прошло, а все так ясно… Иногда, когда засыпаю, словно путешествую по тому нашему старому универмагу, – Ольга Аркадьевна вздохнула. – Это я сейчас такая – старая, ленивая, а тогда… энергия ключом… все доставали, абсолютно все… Ни у кого в Москве не было, может, только в ГУМе… в спецсекции, а ко мне поступало. Не для всех, конечно, сами понимаете… Да вы молодые тогда были, молодым все равно, а нам… Ну, конечно, трения возникали с ОБХСС… И тут у вас со мной беседовали, на Петровке… Пару раз. Здесь тоже все сильно изменилось, компьютеры, компьютеры… Тогда без компьютеров умели дела делать.