Утром в дверь комнаты кто-то поскребся. Я неохотно оторвала голову от подушки:

– Войдите, кого там с утра пораньше принесло?

Осторожно, постоянно оглядываясь, вошла Марта. Выглядела она так, будто побывала в гостях у ёшки. От удивления я даже покинула уютное лежбище на кровати и усадила девушку пить чай, в который налила значительную дозу успокоительного. У магички дрожали руки, а зубы стучали о край чашки. Все мои мысли о мести выветрились сами собой.

– Не обижайся на меня.– Марта попыталась стать на колени, но я успела ее удержать.– Я так глупо поступила... Я ревновала... Я хотела, чтобы тебе было плохо...

Марта попыталась поцеловать мне руки, выронив чашку. Чашку я успела поймать, но раскаявшуюся девушку поднять не удалось.

– Прости меня! – провыла Марта, цепляясь за мою ночную рубашку.

Я с тоской подумала, что защитного амулета на мне нет.

– Марта, я не обижаюсь на тебя. Со всеми бывает. Ну, отпусти мою рубашку! Марта!

Легкая ткань затрещала. Девушка столь рьяно попыталась поцеловать мне ступни, что я решила, что на губах у нее яд. Оставив край рубашки у Марты в руках, я запрыгнула на кровать и закричала:

– Помогите!!!

– Я извиниться хочу,– угрожающим тоном сказала Марта, на карачках подбираясь к кровати.– Прости меня.

– Прощаю, прощаю.– Я отгородилась от будущего медиума подушкой.– Все прощаю. Хочешь, насылай еще сглаз, только встань с коленей.

– Я сейчас извиняться буду! – заявила Марта, вставая. Выглядела она как фурия: взлохмаченные волосы шевелились, пальцы с длинными ногтями скрючились, с губ капает слюна, глаза безумные.

Бежать было некуда. Я завизжала, зажмурив глаза и пнув наугад ногой. Марта схватила мою ногу и потянула на себя. Я рухнула на кровать, не переставая визжать.

Дверь с грохотом распахнулась. В комнату ворвались Отто и Ирга, схватили Марту и с трудом отодрали от меня. Ее ногти прочертили глубокие царапины на моей коже. Девушка шипела, пиналась и царапалась, я скулила на кровати, зарывшись в одеяло и подушки, Отто ругался. В открытые двери стали заглядывать любопытные соседи.

Ирга сильной пощечиной прекратил истерику у Марты, полугном выкопал меня из постельного белья. Любопытные с интересом уставились на мое одеяние.

– Что происходит? – Некромант встряхнул Марту как куклу.

– Она не хотела принимать моих извинений,– заныла она, потирая щеку.

– Я все принимаю! – поспешно сказала я, еле сдерживая слезы.– Уберите ее от меня!

– Уберем, уберем.– Отто прижал меня к себе.– Успокойся.

Ирга выволок Марту в коридор, распихав любопытных, закрыл дверь.

Отто протянул мне бутылку с успокоительным. Я выпила пару глотков и сказала:

– А что происходит?

– Ирга чуть с ума не сошел, когда узнал, что с тобой случилось,– сказал лучший друг.– Я думал, он Марту убьет, еле удержал. Поэтому к тебе и не заглядывал. В общем, он объяснил ей, что к чему, и отправил к тебе извиняться.

– И как он ей объяснил? – поинтересовалась я.

Отто неопределенно пошевелил пальцами:

– Не принуждал, не думай, Ирга – настоящий мужчина. Просто объяснил, что к чему.

– Пусть себе объясняет,– сказала я.– Это из-за его сеанса гипноза такое приключилось.

– Ты просто не представляешь, как он себя винит. Таким я его еще не видел,– серьезно сказал полугном.

– С него все как с гуся вода,– отмахнулась я, пытаясь приставить оторванный кусок ткани к ночнушке.– Как ты думаешь, попробовать пришить или купить новую?

– Это с тебя все как с гуся вода,– вздохнул Отто.– Стряси с Марты компенсацию за моральный ущерб.

Я задумалась. Жизнь налаживалась. На заклинаниях Ломиториэль меня особо спрашивать не будет, все-таки я еще не совсем здорова. Да и не боюсь я его теперь. «Хорошо» точно получу. Остальные экзамены сдам. Продажа спиртного сейчас пойдет хорошо – только глухой не слышал про последние события, явятся посмотреть, а заодно и бутылочку купят.

– И с Ирги тоже денежки стрясу,– решила я.– Куплю себе ночную рубашку из эльфийского шелка.

– С золотым шитьем,– ехидно добавил Отто.– И будешь в ней по коридорам гулять, хвастаться.

– Ничего ты не понимаешь,– отмахнулась я, роясь в недрах одежного шкафа.

– Куда уж нам, мужикам, до таких тонкостей, как шелковые ночные рубашки... О, печенька!

– Отто! – заорала я, обернувшись.– Это мое любимое печенье!

– А зачем ты его под матрацем прячешь? – удивился полугном, высыпая себе в пасть остатки печенья.