– Завтра давать пить?

– Два глотка! И бутыль спрячь, вдруг оно привыкание вызывает?

– Чего-о-о ты-ы-ы туда намеша-а-ал? – Голоса удалялись и терялись в волнах реки.

– Магия, валерьянка, мелисса, пион...

– Ола, вставай, вставай же! – Лира теребила меня за плечо.– Твои уже приехали, сейчас пора на практику идти!

– Ага.– Я довольно потянулась. Выспалась просто замечательно.– А где успокоительное?

– Вот. Я тебе отмерила. Больше нельзя.

– Дай еще! А то никуда не пойду! – Я попыталась вылизать чашку, но язык до дна не достал.

Лира вздохнула, вынула из-под кровати бутыль и осторожно капнула в подставленную посуду.

– Только по доброте душевной. Запомни!

Я шла в библиотеку и улыбалась миру.

Старенький библиотекарь инструктировал двух модно одетых девиц.

– Ольгерда, присоединяйтесь. Итак, вы будете работать в отделе старых манускриптов. Никакой магии, а то они рассыплются. Осторожность и только осторожность! Если хоть один манускрипт пострадает, вас ждут страшные последствия. Ольгерда, вас назначаю старшей. Покажете тут все нашим гостьям. Почему вы улыбаетесь?

– Я? Ой, простите! – Я не заметила, как рот сам по себе растягивается в улыбке.

– Серьезнее надо относиться к заданию,– пожурил меня библиотекарь и провел в зал манускриптов.

Моей работой было классифицировать старые магические записи: эти открытия устарели, эти еще пригодятся, это знание не используется... Работа кропотливая, нужно постоянно заглядывать для уточнения сведений в словари и учебники. Ну, спасибо, Наставник! Удружил! Я с грустью подумала о своих одногруппниках, которые сейчас сидят в общем зале библиотеки, делают вид, что занимаются каталогами, а на самом деле большую часть времени смеются и сплетничают.

– Итак,– я вывалила из сумки приготовленные для работы принадлежности,– вы занимаетесь своим, я своим. Хорошо?

– Ольгерда, неужели ты даже не поздороваешься со своими бывшими одногруппницами? Что так? – промурлыкала Урья.

– Девочки, я очень рада видеть вас, но, если мы сейчас не приступим к работе, мне придется доложить о том, что вы мешаете рабочему процессу! – Знаю, что ябедничать некрасиво, но ввязываться в словесные перепалки совсем не хотелось.

Через два часа за моей спиной послышался шепоток и хихиканье. Вы когда-нибудь чувствовали, что над вами тайком смеются? О, поверьте, это намного хуже, чем когда смеются открыто. Так вы хоть знаете, что не так и по какому поводу. Но смешки за спиной сводят с ума. Когда вы поворачиваетесь к насмешникам, они демонстрируют полную серьезность и внимание к вашим проблемам. А потом опять взрыв смеха. А есть еще категория доброжелателей, которые участливо и сочувственно сообщают: «Ты знаешь, тут над тобой смеются. Нет, не знаю почему, я же не с ними. Я же твой друг. Но давно смеются. И знаешь, наверное, тебе пока не стоит показываться в этой компании».

Все это я пережила в полной мере в свои лицейские годы, выработала определенный иммунитет, сегодня к тому же подкрепленный успокоительным, поэтому просто смешками меня пронять трудновато. Первый рабочий день закончился относительно мирно.

Когда я выходила из библиотеки, Урья взяла меня под руку:

– Ольгерда, мы же твои подруги. Расскажи нам, как ты тут живешь? Я смотрю, ты стиль одежды поменяла. Неужели у тебя наконец-то появился мальчик?

– Дорогая,– в тон ей ответила я.– Моя жизнь тебя абсолютно не касается. И подругами мы никогда не были. До завтра.

– Как все прошло? – спросила Лира. Она ждала меня в комнате с коробкой шоколадных конфет.

– Лучше, чем ожидалось,– пробурчала я с полным ртом.– Можно еще штучку?

– Ешь, ешь. Это все для тебя. Шоколад – очень полезная штука. Я тебе как лекарь говорю.

Три дня я даже не пользовалась успокоительным. Мы активно работали, не отвлекаясь на выяснение отношений. Вечером третьего дня землячки увидели меня с Отто.

На следующее утро в библиотеке меня встретила выжидающая тишина.

– Это был твой парень? – спросила Тяка.

– Кто?

– Этот, низенький, с черной бородой. Страшный такой.

– Отто не страшный!

– Он полугном,– объяснила Урья.– Я тут поспрашивала кое-кого.

– Так у тебя парень – полугном?

– Он не мой парень,– сказала я.

– Так на тебя даже полугном не клюнул?

– Да, даже полугном,– посочувствовала Тяка.– У нее вообще за два года парня не было.

– Ты опять в аутсайдерах, крошка? – с жалостью спросила Урья.

– Не опять, а постоянно,– промурлыкала Тяка.– Она ведь никому не нужна.

– Никогда не была нужна.

– Страшилка без чувства стиля.

– Я бы от такой жизни удавилась...

– Покончила с собой...

– Зачем такое никчемное существование?

Девушки, как почуявшие кровь хищницы, медленно наступали, загоняя меня в угол.

– Я вполне довольна своей жизнью,– защищалась я.

– Какой жизнью?

– У тебя есть жизнь?

– Разве это называется жизнью?

– Да, это называется жизнью! Жизнью! И она мне нравится! Нравится!!! – закричала я, выдираясь из угла.