– Ах, СашА, то что ты говоришь не укладывается в моей голове.

– То что я ставлю русское крестьянство выше польского шляхетства?

Екатерина задумалась. Это и понятно в ней боролись несколько идей. Это и идеи Вальтера и Руссо, и русский абсолютизм, а кому не понравиться, как написал припереписи населения последний наш император Николай Второй, быть 'Хозяином земли русской', и романтические предсталения о европейском дворянстве, из которого, кстати и вышла Екатерина. Я же продолжил.

– Бабушка, - Екатерина аж вздрогнула о такого обращения, - вы же государыня россии, и все что вы, а потом и я, должны делать, должно быть направлено только на процветание страны нашей, России. И всех его жителей, а не только дворянства. Крестьянин гораздо более ценен того дворянина, который только и занимается тем, что сочиняет сатирические или романтические кумпфлеты и шатается на балах, пока крестьяне в его владениях пашут земля, почти все отдавая ему, и ничего не оставляя себе. Думаете крестьяне шли за Пугачевым от хорошей жизни. Да, как бы не так. Надоело им не жрать ничего по полгода, и пахать на какого-то помещика, который ничем не занимается. Пока эти дворяне хотя бы кровь проливали за Россию, за них, они с этим мирились. А сейчас что. Они пашут и голодают, а барины шатаются по балам и жалуются на скуку. Это не справедливо не по божески, - под конец своей речи я совсем разошелся, и говорил столь эмоционально и чуть ли не в полный голос, что Екатерина, не ожидавшая такого от своего, всегда, спокойного внука, сначала ничего не могла понять, а затем просто побелела от той критики, что услышала от своего любимого внука.

– Как... Да эта чернь..

– Чернь, чернь. Это у вас в Европах Чернь, а у нас основа общества и традиций. и даже морали. Дворяне, в массе своей, даже в бога не верят. А там до сих пор чтут традиции. И думают что государыня просто не знает о их проблемах, и это их баре виноваты. Уж поверьте, я проехал по Российским землях, и перед моим приездом не вычищали улиц и не запугивали крестьян. Я видел их положение, я говорил с ними, в их же избах, когда они пускали меня на постой, и делились последней краюхой хлеба, - вобщем я высказал императрице все что у меня накипело. Вот уж точно, алкоголь не доводит до добра.

Екатерина сидела, выпрямив спину и уперев взгляд куда то мне за спину. Я уж побоялся, что апокалипсический удар, который оставил нашу страну без императрицы, наступит гораздо раньше. Но лицо Екатерины вдруг обрело признаки жизни и она посмотрела мне в глаза.

– Сашенька, ты знаешь? Я верю тебе. Ты был столь искренен. Твой бывший начальник, князь Суворов, мне говорил что то подобное, но мои советники в один голос твердили, что это чушь. Что он хочет просто пробиться наверх. Но тебе не нужно никуда пробиваться, - Екатерина глубоко вздохнула, наполнила свой бокал. Я повторил процедуру за ней. Мы не сговариваясь чокнулись, и так же молча выпили.
– СашА, я многое понимаю, а многое понимала и раньше. Но мне хотелось просвещенного двора, как у Людовика в Версале. Ну и наше дворянство уж сильно на меня давило. Я боялась потерять власть. Думаешь, почему я не отправляю на войну гвардейские полки? Я боюсь. Боюсь что они взбунтуются, - выпалила Екатерина, я молчал. Она быстро наполнила свой бокал и залпом его осушила.
– Ты же читал трактаты о Римской истории. Сколько раз их легионеры меняли власть. Я не хочу этого. Как в трудах Макиавелли, я смогла оградиться от влияния дворянства. И думала, что величием заслужу любовь народа.

Императрица замолчала.

– Вы заслужили уважение. И не только нынешнего поколения, но последующих. Но нельзя останавливаться. Нужно стремиться дальше...

– Знаю, СашА. Знаю. Но как?

– Пока не знаю. В данный момент, как мне кажется, нужно сосредоточится на освоение уже занятых земель, и в первую очередь зауральских. Их у нас очень много.

– Так и сделаем. Спасибо тебе, внучок, - сказала Екатерина улыбаясь, - я рада что ты так дорожишь той страной, что тебе останется.

– А как же иначе. Ведь тягло государя перед Богом и народом гораздо более важное, чем сама жизнь. И отвечать государям только перед ними. а если народ не примет, то и господь тоже.

Мы молчали некоторое время. Я в это время боролся с собою, чтобы не налить себе еще. Вообще я не боялся алкогольной зависимости. В своей прошлой жизни, я с легкостью мог не прибегать к алкоголю. Правда, нынешняя жизнь, с практически неограниченными возможностями всячески мне мешала бросить эту пагубную привычку. Но опасность алкоголизма меня не сильно беспокоила. В Польше я попробовал травку. Ее часто курили те, кто сталкивался с турецкими войсками. Я же столкнулся с казаками, которые ходили за зипунами к османам. Уж что такое травка я знал. И накуривался после каждого сражения. Но самое плохое то, что я дал эту заразу Аракчееву и своим ближникам из казаков и гвардейцев. Естественно, правильно курить ее я их тоже научил. И им это понравилось. Хорошо, хоть они вняли моим опасениям, что это туманит мозг, и это можно употреблять только во время отдыха, но никак не во время военных компаний. Правда как способ расслабиться - травка номер один, даже вино рядом не стоит.

– СашА, это слова государя опытного, а не юнца, - ну не буду же я говорить ей о том, что это я почерпнул из книг из будущего, и что сам я наслаждаюсь той властью, что упала мне волей судьбы. Хотя и само существо Александра было безразлично к власти, но какое никакое честолюбие в его характере присутствовало, и помноженное на мои амбиции - оно давало сильнейшую тягу к власти. Уж чего чего, а от власти я никогда не откажусь. Да и кто бы отказался из мох современников в такой ситуации. Такие возможности. Абсолютная власть в крупнейшей, после Англии с колониями, империи. Да никто бы не отказался. Но в это времени... Я часто ловил себя на мысли, как хорошо было бы пожить в какой нибудь глубинке, поработать на поле, и попить вино, ну или пивко, сидя на кресле, на крыльце своего дома. Посмотреть как бегают твои дети по двору, и пойти к ужину, который приготовила твоя женка. Это ли не настоящая свобода. Заниматься именно тем делом, которое тебе по душе.

– И я рада, что передам управление именно тебе. Ты более хороший правитель, чем твой отец. Он заигрался в солдатиков и не видит ничего более.

После этого дня, наши разговоры с императрицей стали постоянными. Я делился с ней своими мыслями практически по всем вопросам. И добился таки решения о заселение восточных земель. около трех миллионов человек отправились на восток с бывших земель Польского Королевства. Около миллиона должны были отправиться на дальний восток. Остальные должны были осесть по все Сибири. Причем католики, и другие, кто не являлся православным, должны были платить дополнительный налог. Когда те, кто был православным, но переселялся на восточные территории из Европы, на два года были освобождены ото всех податей. Даже представить не могу какие траты пошли на эту программу. Правда они частично покрывались из тех средств, что шли от крестьян, что желали переселиться на свободны земли на западе. Для этого нужно было заплатить отступные своему помещику, это около пятидесяти рублей на всю семью, и около двадцати рублей государеву человеку. Зато, заплативший, становился свободным, и держал только государево тягло. То есть считался государевым крестьянином. По сути - свободным. Деньги крестьянам давали в кредит Строганов старший и купцы первой и второй гильдии. Процент назначили совсем уж маленький, каких то двадцать процентов за три года. И если Строганов и часть дворян давали деньги идейно, то есть добровольно, то купцов обязали выделить в зависимости от гильдии от пятидесяти до ста рублей.