Обычно детективы увлекают читателя таинственными ситуациями, загадочными преступлениями. У Родионова не преступления интересны, а люди — будь то уголовница Мария Рукояткина, будь то научный работник Рита Виленская. Сами преступления у него обыденны — кто-то вывалил на свалку целую машину хлеба (повесть «Мышиное счастье»), кто-то непорядочно поступил в любви (печатаемая здесь повесть «Не от мира сего»). Не всегда даже, как в последнем случае, такие поступки преступают юридические нормы, тут возможен только нравственный, человеческий суд.

Как призыв к человеку, к человеческой душе написан и роман «Вторая сущность», созданный на новом для Родионова жизненном материале. По мысли Николая Фадеевича, героя романа, первая сущность — это мир реальных вещей, материального производства, а главная, вторая сущность — это человеческие отношения.

Роман широко развертывает панораму жизни — тут и рабочая бригада, тут и деревенские заботы и дела, тут и семейные и иные проблемы. Но все произведение об одном — о человеке, о его душе, об интересе жизни.

«У тебя не работа для жизни, — говорит Николай Фадеевич отнюдь не плохому работнику, — а работа вместо жизни». Николай Фадеевич — яркая, оригинальная личность. Ничего он не принимает на веру, обо всем у него свое суждение. Вот родительская любовь: «Ей-богу, не пойму, чего ее святой зовут. Любят-то детей собственных, своих, кровных. Или любовь детей к родителям. Любят-то своих родителей, собственных, кровных. У зверья и птиц то же самое — за своего детеныша хвост тебе оторвут и рога обломают. Это идет от натуры, от природы. Какая тут святость? Инстинкты, по-научному. А вот когда чужих детей любишь, как своих, когда чужих стариков бережешь, как собственных, — тогда и святая любовь».

Или такое, удивительно актуальное для эпохи перестройки рассуждение о жизненном опыте: «Я вот думаю, куда бы свернула жизнь, принимай молодежь наши советы… Стал бы на земле рай, поскольку людской опыт приумножился бы несказанно. А стал бы? Не застопорилась бы жизнь на пределе, стариками достигнутом? У кого опыт, у того меньше хлопот. Только ведь опыт вроде бетона: затвердеет — хрен отдерешь. Такой вот опытный засядет хоть где — и незнакомое бракует, знакомое штампует. Между прочим, опыт есть родной братец стандарта».

Байки, шуточки, присказки героя (признаюсь, не все безукоризненно удачны, хотя немало и отличных, почти фольклорных) как бы укрупняют, обобщают конкретные факты и события, о которых идет речь. Рабочий человек вырастает на страницах романа в фигуру мыслителя, философа, напряженно ищущего истину, ключ ко всему в жизни.

И еще необходимо подчеркнуть: то, что написано С. Родионовым десять, пятнадцать и двадцать лет назад, кажется написанным сегодня. Современны его гуманистическая мысль, его осознанная, подчеркнутая направленность к общечеловеческим ценностям, его проповедь главенства духовного над материальным, вещественным.

При каждом удобном и неудобном случае Станислав Родионов повторяет, что люди должны быть людьми, жить высокими стремлениями, не быть накопителями-мещанами, всегда, при всех обстоятельствах поступать по совести. Банально? Но только для тех, кто пользуется готовыми формулами и только потому думает, что усвоил их. Знать, что плохое — плохо, а хорошее — хорошо, еще не означает жить по совести. А смысл всех рассуждений, всех проповедей, увещеваний и сюжетных построений писателя в том и состоит, чтобы вызвать в читателе желание думать о своих поступках, о жизни, быть полезным и деятельным членом человеческого сообщества.

Как-то довелось мне видеть длинный хвост у книжного магазина — продавали новый детектив С. Родионова. И я подумал: а не обманутся ли читатели в своих ожиданиях легкого чтения на ночь, получив вместо него местами форменное исследование современных нравственных проблем? Да, кое-кто останется недоволен, отложит книгу или, скорее всего, будет перелистывать «неинтересные» страницы и следить только за работой неутомимого Рябинина, за проделками Рукояткиной (или, скажем, не менее любопытной мошенницы — врача Калязиной из повести «Долгое дело»). Но книги его так уж сработаны, что все в них вместе, спаяно: хочешь узнать про преступницу — невольно узнаешь и мысли Рябинина — Родионова. А значит, тайный умысел писателя — заставить любителей легкого чтения прочитать книгу серьезную — в основном, думаю, удается.

В одном из ранних юмористических рассказов Родионова есть образ критика. Этот критик в споре с другим критиком «остался при своем мнении и был при нем сутки, пока не подошло время сдавать рукопись».

Я закончил, я передаю написанное читателю и осмеливаюсь остаться при своем мнении: Станислав Родионов — своеобразный, талантливый писатель.

Владимир Бахтин

Сперва бы надо дать начало или хотя бы началинку. Да где они — в каких годах, в каких делах? Поэтому начну с круглолицей личности кадровика…