Решительная и отчаянная герцогиня не смогла удержаться в стороне и поехала в Мэриэг, чтобы попытаться уговорить короля проявить милость. Но это была большая ошибка с ее стороны. Король давно ждал случая, чтобы прижать гордую герцогиню — и он его получил. Герцогиню задержали как члена преступного ордена, и в настоящее время она находилась там же, где ее возлюбленный.

Но король не собирался держать ее там вечно и не собирался ее казнить. Он хотел того же, что и прежде — завладеть герцогством Брэд! Герцогине были предложены лестные условия — она выходит замуж за одного полезного человека. Или…отписывает свои земли его величеству, что даже предпочтительнее.

До совершеннолетия Унэгеля остались считанные саллы, когда право владения перейдет к нему, и потому Тамелий с бессердечием и даже жестокостью пытался "повлиять" на герцогиню. Несколько месяцев голодом не выдержит ни одна живая душа. Король так и не простил смерти своего протеже Шпаора.

Вот поэтому и отправились в Мэриэг друзья герцогини и ее сын, рассчитывая найти способ помочь ей выбраться на свободу.

Но их остановила неожиданная буря. Сила ветра была такова, что на улице оставаться было опасно, и все спешили найти укрытие. И это досадное промедление действовало всем на нервы, особенно нетерпеливому Унэгелю. Вдруг в дверь гостиницы постучали.

— Кто там? — недовольно произнес хозяин.

— Это путник, которого буря застала в дороге.

— Хорошо, я впущу тебя.

Вошел сильно промокший человек. Он был роскошно одет, молод и очень хорош собой. Окинув ничего не выражающим взглядом трактир, он скинул мокрый плащ, отделанный серебряным шитьем и украшенный пряжкой из сапфиров и бриллиантов, с которого ручьями стекала вода. Слуга подхватил этот небрежно брошенный ему в руки предмет одежды и зачарованно уставился на его обладателя. Тот встряхнул головой и откинул рукой волнистые волосы, прилипшие ко лбу. Затем он устало присел за свободный стол в состоянии крайнего равнодушия ко всему происходящему.

Присутствующие сосредоточили на нем свое внимание, рассчитывая услышать рассказ о том, что творится за стенами гостиницы. Судя по звукам буря только усилилась. Слышался шум ветра, звон набата, грохот падающих предметов: ворота были готовы сорваться с петель, они жалобно скрипели и бились от порывов ураганного ветра.

— Прошу простить мою назойливость, но не будете ли вы любезны, элл, рассказать нам, что делается снаружи. Буря не идет на убыль? — взволнованно спросил его Унэгель.

— Не стоит сейчас выходить на улицу, — ответил ему очень мелодичным и глубоким голосом незнакомец. — Буря еще не утихнет дня три, а может….- добавил он мрачно, — и того дольше.

— Это ужасно! — вскричал Унэгель.

— Откуда вы знаете? В наших краях бурь никогда раньше не было, — сказал граф Пушолон. Его задел самоуверенный вид молодого дворянина.

— Я?! Уж я то знаю, — холодно усмехнулся незнакомец, и глаза его блеснули мрачным огнем.

— Да вы никак пророк, — иронично сказал Сенбакидо.

— Чтобы знать все об этой буре, не обязательно быть пророком. Она послана людям в наказание! Все потому что люди забыли великую Тьюну, и ее друзей, и молятся предателю Дарбо. Великая богиня проснулась и вышла из своего убежища, чтобы наказать людей за измену! — холодно и осуждающе произнесли в ответ.

— Что это вы говорите! Тьюна никогда ничем не выделялась среди других богов!

Молодой человек нахмурил свои красивые брови и сказал:

— Осторожней, элл! Тьюна может покарать вас за неугодные ей речи.

Что-то властное и…необъяснимо притягательное было в словах и голосе этого человека, в его глубоком взгляде. От него веяло какой-то чудесной и завораживающей силой.

— Вы хотите что-нибудь выпить? — подобострастно спросил трактирщик, вытирая красные руки о фартук.

— Да, вина я, пожалуй, выпью, — надменно произнес ему элл, снова погрузившись в свое задумчивое состояние.

Унэгель сидел, угрюмо уставившись на огонь. Новый посетитель тоже выглядел мрачно, и чем больше он мрачнел, тем больше бушевала буря.

Этот человек и его слова о Тьюне не оставили равнодушным разговорчивого Пушолона, и он подошел к нему со словами:

— Позвольте мне развеять вашу меланхолию хорошей беседой, раз уж вы напророчили нам три дня вынужденной остановки. Что весьма удручает нас и нашего юного друга.

В ответ ему лишь пожали плечами.

— Почему вы заговорили о Тьюне? В то время как все усердно молятся, повинуясь воле короля, великому Дарбо?

— Роковая ошибка, — побледнев от гнева, прошептал человек.

И буря с новой силой ударила в двери и окна. Раздался грохот — это рухнула крыша сарая и вся утварь, находившаяся внутри, падала от порывов ветра. Домашний скот мычал и блеял, трактирщик, понимая, что стены хлева вот-вот не выдержат, жалобно причитал. Лошади всех приезжих находились в конюшне, недавно перестроенную, но они также беспокойно себя вели и ржали и били копытами. Слуга побежал в конюшню, чтобы проверить запоры и успокоить животных.