Он глянул на мирно спящего Павла и стоящего у дверей капитана. — Что это? — только и сумел произнести офицер.

— Перепили, — пожал плечами Николай. — Лейтенант-то спал, а эти, как вчера начали, так второй день гудят. Видно, спирт попался неудачный…

— Ты, лейтенант, лучше помалкивай, — шепнул доброхот ничего не соображающему соседу. — Наша удача, что мы сегодня с ними пить не стали, а то, кто знает, что там за химия была. И вообще, может, оно и к лучшему… — задумчиво окончил капитан. — Ты вчера столько наболтал, что впору самому в органы идти. Но я понимаю. Ты парень нормальный, только перебрал…

Озадаченно припомнив свой вечерний треп, Паша в очередной раз удивился: "Какая сила заставила его нести подобную чушь?" Впрочем, поразило не столько выдуманное, сколько готовность, с которой он готов был выложить самые сокровенные секреты первому встречному… И только сочиненная подсознанием история спасла его от полного провала.

Когда утихла суета и разбирательства, вызванные массовым помешательством сразу шестерых офицеров, Павел насмелился выйти на связь.

Санитарка, хмуро вытирающая пробирку, покосилась на франтоватого пациента: — Ну, и кто просил?

Вопрос прозвучал слегка неожиданно. Лейтенант смущенно пожал плечами: — Да я вроде и выпил всего ничего… А вот оно…

Связная глянула на него из-под низко повязанного платка: — Хорошо сам живой остался. А вот ребят, из-за твоей глупости погибших, уже не вернуть…

Паша остолбенел: — А я-то причем? Они ж сами…

Девчонка, словно вынужденная общаться с дефективным, тяжко вздохнула: — Сами они могли только до свинского состояния нарезаться. Такой вот хитрый напиток им кто-то подсунул, — соизволила пояснить разведчица. — Ну, ладно. Про твои выдумки я доложу, пусть майор решает.

Она сердито замахнулась на собеседника тряпкой: — А ну пошел отсюда. Ишь, хвост распушил… — громко понужнула сестра ухажера. Павел недоуменно отшатнулся, но пересилил себя. — Подумаешь, королевна, — пробурчал он, отходя.

Николай вынырнул, словно ниоткуда: — А ты, смотрю, парень не промах… К новенькой уже клинья бьешь… — одобрительно усмехнулся сосед. — Да ты не красней. Дело молодое. Только зря… Она — девка с гонором. Уже троих отшила…

Лениво переговариваясь, они зашагали в сторону палаты.

— А пошли воздухом подышим, — внезапно остановился капитан. — Чего в духоте сидеть? — и, не дожидаясь согласия, двинулся в парк.

Задумчиво глядя на зелень, укрывающую дорожку от посторонних глаз, Павел вдруг осознал — сейчас что-то случится. И зависеть от этой беседы будет очень много.

Он замер и повернулся к нагоняющему его капитану. — Ну, рассказывай, — опережая слова спутника, предложил он. — Не зря ведь меня сюда завел…

Николай усмехнулся: — Ну, что ж, это ты верно понял. Разговор у нас будет серьезный и даже, можно сказать, жизнеопределяющий.

— Проходил я давеча мимо одного кабинетика. Такой, неприметный, налево от входа, — сообщил он. — И услышал интересный разговор. Двери у нас… сам знаешь — фанерка. Так вот. Один из померших на днях соседей был стукач. И успел тот кляузник на тебя, Паша, донос состряпать. Все твои разговоры про новый самолет и про испытания… в общем, все успел на бумагу нанести и по команде переправить. И выходит, что попал ты, мил человек, как кур в ощип. Понимаешь? А серьезные люди в том кабинете озадачились, и вовсе не тем, какая ты сволочь и болтун. Им куда интереснее стало, как это так вышло, что все вокруг плохим спиртом потравились, а мы с тобой нет. И понял я, что держат они нас с тобой, Паша, за шпионов немецких, или просто вредителей, что, впрочем, положения нисколько не улучшает. Вернее, даже не так. Тебя они записали во вредители, а меня в шпионы… Вот так-то вот. А поскольку в моем случае доблестные чекисты не ошиблись, то тебе деваться вовсе некуда.

— Как не ошиблись? — сумел выдавить летчик, онемев от простоты, с которой его спутник сообщил это.

— Ну а что такого? — недоуменно поднял бровь капитан. — Разведка — такая же естественная составляющая военных действий; ты же не удивляешься, встретив в воздухе самолет противника. Так из-за чего сейчас столько эмоций. Ты — летчик, офицер, человек, облеченный высоким доверием начальства, и мой интерес к твоей персоне вполне естественен.

— Короче, — капитан чуть сдвинулся, перекрывая Павлу возможность к побегу. — Вариантов у тебя никаких. Местный опер сделал запрос и теперь ждет ответа, по результатам которого и будет решена твоя судьба. И сдается мне, ответ не заставит себя ждать. А ежели ты вдруг, паче чаяний, решишь играть в патриота, то я тебя просто застрелю. Быстро и качественно, — Николай хлопнул по расстегнутой кобуре. — В общем, куда ни кинь, везде клин, товарищ лейтенант, — он улыбнулся открыто и беззаботно. — Но я думаю, что ты человек сообразительный и примешь верное решение.

Павел, продолжая играть роль, возмущенно дернулся: — Да я…

— Что ты? — перебил его капитан. — К чекистам пойдешь? Так они, даже если удастся убедить их, что я враг, тебя все одно шлепнут. Опять-таки, это ежели уйти отсюда сможешь. Сам пойми, у меня в том вовсе интереса нет. А я уж постараюсь тебя не выпустить. Потому и говорю — клин.

— Выходит, влип я? — отчаянно ища выход, крутанул головой летчик. Он как-то незаметно и сам поверил в то, что попал в ловушку.