Шрифт:
— Ну, хоть на крышу! — взмолился Авось.
Мне тоже кажется, что для таких дел нужно забираться куда повыше. В пользу Авосевой мольбы был и еще один аргумент. Иногда заговоры осуществляются буквально. Поэтому лучше экспериментировать там, где нас никто не увидит и не услышит. А то еще явятся тридевять плешей и чья-то одна — впереди! В квартире я с ними сдохну, это однозначно! А с крыши их и скинуть можно. Если запастись лопатой…
Мы стали выбирать, кого воплощать первым. И оказалось, что к Ивану, родства не помнящему, очень трудно подобрать вопросы. С Богданом и Селифаном тоже возникли проблемы. Отрицательная частица нас чуть с ума не свела. Мы уж до того договорились, что ни в море, ни в океане, ни на Луне, ни в стратосфере Богдана с Селифаном нет — но как это увязать с их отсутствием в городе и селе, а потом с присутствием на крыше, не знали.
Только один вариант пришел в наши головы — не самый лучший, но единственный.
Что же касается возвышенного места — был недалеко от окраины один деревянный домик, где я провела как-то несколько месяцев жизни. Потом весь тот квартал собрались сносить, жильцов переселили, снос начали, да прервали. И несколько строений так и остались торчать, давая приют бомжам и примкнувшим к ним лицам. Если там среди ночи начнутся какие-то шумные безобразия — любой блин сразу поймет, что это у бомжей разборка, и вмешиваться не станет.
Не откладывая дела в долгий ящик, мы вышли из дома. Живу я не в центре, ношу кроссовки, так что добежать пешком до любой точки в северной части города могу без проблем. А Авось — он вообще весь какой-то легкий. Главное было — не напороться на блинные и хреновые караулы и дозоры. Осторожность настолько обострила нам слух, что тяжелые шаги мерещились за каждым углом, и мы, петляя, уходили все дальше и дальше от нужного места.
— Ну, как нарочно! — возмутился Авось, поняв, что мы сами себе заморочили головы.
— Не пришлось бы идти на гору, — проворчала я.
— Если не получится тут — пойдем на гору.
Но судьба сжалилась над нами — мы в конце концов прибыли куда хотели.
У меня был с собой фонарик, мы посветили в окно первого этажа нужного домишки и увидели три продолговатые кучи разнообразного тряпья. Будить бомжей мы не стали, а полезли на второй этаж по довольно крутой лестнице. С площадки наверх вела еще одна лесенка, упиравшаяся в люк. Общими усилиями мы его подняли и выбрались на чердак, а оттуда через окошко на крышу.
Хоть тут условия были для нас удобны — не так уж далеко стоял уличный фонарь, и его света хватало, чтобы мы, не зажигая своего фонарика, могли свободно перемещаться по скату, не рискуя грохнуться вниз.
— Тебе это место подходит?
— А тебе?
Вопросы были нелепые — выбирать-то не приходилось…
Мы сосредоточились и приступили.
— Встану я благословясь, пойду помолясь, — негромко, осторожно вводя себя в легкий транс, заговорила я. — Выйду я в чистое поле, увижу я в чистом поле тридевять блинов, тридевять хренов! Какие в чистом поле блины?..
— Треклятые, — торопливо ответил Авось, чуть не сбив меня с настроя.
— Какие в чистом поле хрены?
— Треклятые!
— Тридевять блинов! Тридевять хренов! — провозгласила я достаточно громко. — Откуда они на нашу голову свалились?!
— Принесла их нелегкая! — грянул в ответ Авось.
И мы замерли, ожидая хоть какого-то звука, хоть свиста, хоть шороха.
— Чертовы блины! Чертовы хрены! — начала я лепить слова наугад, не веря, что мы с Авосем ошиблись в выборе средства. — Жили — не тужили, откуда же вся эта сволочь взялась?..
— Во, блин! — раздалось-таки снизу и из темноты. — Это кто там развыступался?
И в пятно фонарного света вышел блинный патруль.
Глава седьмая Искал обороны петух у вороны
— Ща! — рявкнул командир, крепкий боевой блиняра. И так махнул рукой, что стало ясно — сейчас дом будет окружен, крыша взята штурмом, а мы — повязаны и доставлены в блиновку.
— Авось, лезь на чердак, прячься… — прошептала я. — Мне-то они ничего не сделают, я их — синонимом…
— Не полезу, обойдется, — отвечал он.
— Я океев не боюсь, а тебе они хуже смерти!
— Ничего не хуже… поскребусь два дня, и заживет…
— О-кей! — раздалось совсем близко. Ну конечно, что для тренированного блина двухэтажный домишко? Встали стопкой — и дотянулись до крыши! Стопочка — это у них старый прием, разработан был, правда, для масленичных игрищ и увеселений, но вот и в оккупационном быту пригодился…
— Какого хрена?! — возмутилась я. — Ща как пронесу на хренах!