Эллен рассматривала орнамент на потолке, который двоился и туманился у нее перед глазами.

– Принц любил принцессу, на которой женился?

– Нет, конечно. Это был политический брак. Думаю, они даже говорили на разных языках.

– Как же должна была поступить Русалочка?

– Я бы на ее месте не стал спасать тонущих принцев.

Эллен посмотрела в меню, пестрившее непонятными словами, в основном на французском языке.

– Что вам угодно, мадам Гарднер?

– Полагаюсь на твой выбор, дорогой. – Она закрыла меню и улыбнулась Шпоре.

– Сосиски и омлет, – сказал он и тоже закрыл меню. – Бутылку вот этого вина, девяносто пятого года, И минеральной воды без газа.

Получив заказ, официант безуспешно попытался сохранить невозмутимый вид, криво улыбнулся и удалился.

– Забыл тебе сказать – чтобы получить столик в ресторане, мне пришлось заказать номер в отеле.

У Эллен побежали по спине мурашки, причину которых на этот раз она затруднилась бы определить.

– И тоже по моей кредитной карте?

– Конечно.

Эллен чуть не запустила в него бокалом.

– Я убью тебя!

Официант выбрал момент и, сообщив, что шеф-повар принял заказ, поставил на стол какие-то изысканные закуски. Он получил от метрдотеля строгий наказ выполнять все прихоти очаровательных молодоженов.

– Ты и правда не умеешь дружить. Разве друзья так поступают, Шпора? Устраиваешь мистификацию, используешь мою кредитную карту, заказываешь вино, бутылка которого стоит столько же, сколько месяц проживания в нормальном отеле.

– Я хочу потратить все твои деньги, тогда тебе не на что будет уехать.

– Я уже оплатила билет и улетаю в субботу, через неделю.

Последовала долгая пауза.

– Так. А если у тебя не останется денег на такси?

– Продам джип за наличные.

– А если я подожгу его?

– Угоню у Жиля «астон мартин».

– Ничего у тебя не выйдет. На субботу его взял Эли Гейтс. Помнишь аукцион?

– Откуда ты знаешь?

– Случайно слышал.

Официант убрал грязные бокалы и наполнил новые заказанным Шпорой вином.

Эллен сделала глоток и от богатого, нежного букета потеряла дар речи: ей никогда не приходилось пить ничего подобного.

Шпора с удовольствием отметил ее реакцию.

– Как горько и как сладко! – не сразу сказала девушка.

– Надо пропить все твое имущество. Это тебя остановит?

– Из имущества у меня только рюкзак.

– А куда ты дела все свои вещи?

– У меня нет вещей. Я ничего не вожу с собой.

– Но собака не влезет в рюкзак.

– Может, возьмешь ее? Тебе ведь она нравится.

Шпора задумался, потом отрицательно покачал головой.

– Нет. Будет напоминать о тебе. Как-то с цирком «Феномен» мы были в Дании. В первый и в последний раз нам тогда разрешили выступить в «Тиволи Гардене». По проложенной туристами дорожке я вышел к памятнику Русалочке. Я просто влюбился в нее. Она выглядела точь-в-точь, как ты. Сама невинность, растоптанная современной жизнью. Вынырнула, бедная, на поверхность со дна морского после счастливого детства только для того, чтобы влюбиться в какого-то сукина сына. Видит бог, как я люблю тебя. Больше своей жизни, будь она неладна. Я только менял одну тюрьму на другую, пока не встретил тебя. Потом эти два дня свободы вместе с тобой. Теперь мне снова пора возвращаться в тюрьму, из которой я уже никогда не выйду – на этот раз заключение будет пожизненным.

Эллен смотрела на Шпору, слушала и ничего не понимала, только сердце тяжело стучало.

– Дай мне еще один день. Подари мне эту ночь. Я не могу уехать с тобой, но без этого подарка я умру.

Она потянулась к нему через стол, стул заскрипел по полу, бокал с вином опрокинулся, грудь выскочила наружу.

– Я люблю тебя, – он сжал ее руки. – Не знаю, куда подевался мой цинизм. Я верю в родство душ, в любовь с первого взгляда и даже в Иисуса Христа. Я верю, – с шепота Шпора перешел на крик. – Я верю в Спасителя нашего!

Официанты бросились к их столику и выстроились стенкой, чтобы изолировать буяна от остального зала, как защитники немецкой сборной пытаются изолировать Бэкхема.

Эллен рассмеялась. Заплакала она еще раньше. И вот, смеясь и плача одновременно, она не замечала ничего вокруг. Сосиски полетели на пол, когда Шпора устремился навстречу ей и сжал лицо любимой в ладонях.

– Сегодня я женился на самой прекрасной женщине в мире. Пусть наш брак будет коротким, но он будет самым настоящим. Именно этот брак.