К счастью, тут с небес тяжело плюхнулся гиппогриф, ударил несколько раз крыльями, взбивая грязь в летучую взвесь, скребнул когтями и хищно разинул клюв. В последнее время Лако показывался разве что пару раз летящим над деревьями, так что явился он вовремя.

Бородачи предпочли благоразумно ретироваться.

— Что ты наделала?!

— А ты что собирался сделать?!

— Всего лишь хотел, чтобы меня не убили сразу же, а дали хотя бы объясниться! А теперь уж точно и рта не дадут раскрыть!

— Ты не смел выдавать меня!

— А ты не смела орать, что я маг! Какой я тебе маг?

— Ты взялся меня охранять, так охраняй!

— Как тебя можно охранять, если ты сама провоцируешь катастрофы?!

— Ты должен был меня предупредить!

— О чем?! О том, что нельзя награждать оплеухами кого попало?

— Он меня ущипнул!

— А ты чего ждала? Одинокая девка в трактире!

— Я не девка!

— Забудь, что ты баронесса!

Потребовалось некоторое время, чтобы спорщики осипли и устали орать. Притихший было лес за спиной неуверенно вздохнул, стряхивая с веток капли. Торопливо зашуршали камыши у реки, когда кто-то, окаменевший с перепугу, спохватился и шмыгнул прочь. Даже дождь встрепенулся и припустил сильнее.

— Ты прекрати это… — утомленно проговорил Брюс, потирая рассеченную скулу. Кровь течь перестала, смытая дождем, но щека распухла. — Это свое бесконечное «Как ты смеешь!». Здесь все и всё смеют. Ты не в замке.

Элия дернула плечом. Светлые волосы намокли, посерели и облепили ее лицо. Мешковатая одежда висела, как на пугале. Вид у наследницы баронов Загорских был жалкий. И что космач нашел в ней привлекательного?

— Если ты сам трус, то это не значит, что другие… — надменно начала уже оправившаяся от беготни и криков Элия, но Брюс ей закончить не дал:

— Это значит, что «другие» станут подстраиваться под меня! Иначе «другие» не доберутся живыми и до следующего дорожного перекрестка!

— Угрожаешь? — она недобро прищурилась.

— Достаточно предоставить тебя самой себе!

Дождь затекал за ворот. Ругнувшись сквозь зубы, Брюс обошел топчущегося в грязи гиппогрифа и двинулся вдоль речки в поисках брода или моста. После длинной паузы следом захлюпало и зачавкало под ногами, лапами и копытами.

Мост — несколько криво сколоченных бревен — отыскался ниже по течению. Правобережный лес ничем не отличался от левобережного — прямоствольный, просвечивающийся насквозь, малопригодный для укрытия. Зато замкнутые сводом поверху кроны берегли от дождя.

Шли они, не сговариваясь, пока хватило сил.

…Опять костер и сырая земля. Хорошо хоть комаров меньше, чем на болотах. Да и перекусить удалось.

— Я не думала, что все так обернется, — завернувшаяся в куртку Элия, молча наблюдавшая, как Брюс пытается раздуть чадящий и неохотно принимающий сырые ветки огонь, вдруг заговорила.

Брюс недоверчиво хмыкнул, прижимая свободную руку к лицу. От дыма ссадину изрядно щипало.

— Дьенка надо было остановить. Ему нельзя так поступать… — Голос девушки звучал совсем тихо.

Это стало интересным. Брюс поднял голову:

— Так ты его все-таки видишь?

— Нет, — быстро возразила она. — Просто я знаю, что это был он… Не ты! Он бросился меня защищать, рискуя жизнью!

— Он призрак. Откуда у него жизнь?

— Призрачная, — подсказал немедленно объявившийся Дьенк. — Тоже представляет определенную ценность для меня.

— Поверю тебе на слово, — вздохнул Брюс, обращаясь к Дьенку. — Но пока предпочитаю наслаждаться своей обычной, живой жизнью.

— Ты все время думаешь только о себе! — Элия приняла фразу на свой счет.

— Какое совпадение! Ты тоже!

— Она беспокоилась за меня, — встрял польщенный Дьенк.

— А за меня она почему не беспокоится, подставляя под удары?

— Потому что ты сам за мной увязался!

— Ты меня вынудила! Между прочим, он тоже за тобой увязался без спросу, но к нему претензий нет?

— Он — другое дело! — Элия даже из куртки вынырнула.

— Я — другое дело, — с удовольствием эхом повторил Дьенк.

— Почему это ты — другое дело?

— Я не вредил ей ни разу!

— Он добрый!

— Откуда тебе знать, если ты даже общаться с ним не можешь?

— Это я с тобой не могу!

Бр-р!.. Брюс внезапно осознал, что у него голова кружится от странного разговора, и он толком не соображает, кому именно отвечает в тот или иной момент.

К тому же от удара все еще дребезжало в ушах. Да и скула болела.

Поэтому Брюс опять принялся раздувать огонь. Поодаль недовольно встряхнулся гиппогриф, пытавшийся устроиться в тесноте между древесными стволами. Нахохлившаяся Элия заново укуталась в куртку. Дьенк неуверенно топтался рядом с ней, смахивая на робкого ухажера, не решающегося прикоснуться к предмету своих воздыханий.