— Да что ты так переживаешь? Плохо ей не станет. Ну проспит ночь. Отвезу ее к замку и сдам кому-нибудь на руки. Может, капитана встречу… — Последнее не показалось ему таким уж заманчивым. И Брюс раздраженно повторил: — Плохо ей не будет.

— Ты понятия не имеешь, что творишь.

— Я разбираюсь в травах.

— Я не про траву. Ты не можешь так поступить с ней.

— А почему, собственно? Именно так я и поступлю.

— Я не дам тебе этого сделать.

— Ну, — Брюс сорвал еще несколько стебельков растущей рядом сахарицы, — попробуй мне помешать. А предупредить ее ты не сможешь.

Дьенк не отозвался. Выглядел он потерянным. Когда Брюс обернулся через несколько шагов, блеклый силуэт исчез. Он слишком быстро принял поражение или что-то замыслил?

Опасаясь, что не все знает о способностях разделенных душ, Брюс поторопился назад изо всех сил. И с облегчением вздохнул, узрев вполне мирную картину на прогалине. Элия, как ни в чем не бывало, хлопотала, раздувая огонь под котлом.

Правда, в глубине души встрепенулось и некоторое сожаление. Может, было бы и неплохо, чтобы кто-то помешал ему совершить подлость. С бедной девочкой так поступают второй раз.

— Я не умею готовить, — прямодушно призналась Элия, разгибаясь и смахивая с раскрасневшегося лица прядки волос. — Так что просто все покидала в воду. Горячее наверняка вкуснее.

— Похлебка по-селянски, — прокомментировал Брюс несколько невнятное, но в целом приятно пахнущее варево. И, пока не передумал, ссыпал туда же принесенные травы.

— Нет! — заорал прямо над ухом появившийся Дьенк.

Брюс вздрогнул, оставшиеся в горсти листья разом спланировали в котелок.

— Для вкуса и запаха, — пробормотал он, подавив потребность потереть заложенное ухо.

Элия серьезно кивнула. Ничего особенного она не заметила и не услышала, хотя Брюсу показалось, что от душераздирающего вопля Дьенка у него в голове зазвенело.

Призрак взволнованно метался вокруг девушки, но завладеть ее телом не пытался. Ждал подходящего момента? Или не хотел приближать развоплощение?

— Брюс, пожалуйста, еще не поздно передумать!

— Сгинь, — сквозь зубы велел Брюс.

— Что? — обернулась Элия, достававшая из седельной сумки плед.

— Искра ужалила.

Дремал, спрятав голову под крыло, гиппогриф. Мурлыкал родничок. Сытый огонь облизывал закопченное дно котелка. Истертая посудина явно знавала не один привал. Булькала, распространяя ароматы, похлебка. Даже жаль, что ее не попробовать…

— Может, расскажешь, что все-таки тебя заставило отправиться в такое опасное путешествие? — стараясь отвлечься от запаха еды, спросил Брюс.

Элия, наблюдавшая за костром, отозвалась не сразу. Подняла на Брюса глаза, порыжевшие от отблесков пламени, медленно покачала головой:

— Это касается только меня.

А если бы она ответила по-другому, что-то изменилось бы?

— Пора, — игнорируя возмущенного Дьенка, который вился вокруг, обдавая колючим холодом, Брюс снял котелок с огня и налил порцию в одну из приготовленных Элией чашек. — Оцени свое кулинарное искусство.

— Пахнет вкусно, — девушка нерешительно заглянула в чашку.

Брюс налил и себе, чтобы не вызывать подозрений. Разварившийся лист кружил по поверхности похлебки. Брюс так старался делать вид, что ничего особенного не происходит, что слишком увлекся. И не сразу сообразил, что воцарившееся молчание не к добру.

Воцарившееся во всех смыслах. Внезапно смолк Дьенк. Не издавала не звука Элия.

Брюс повернулся. Дьенка нигде не было, а Элия держала обеими руками горячую чашку, кажется, не замечая жара, и смотрела на нее так, словно та внезапно превратилась в колбу с кислотой.

Потом медленно подняла на Брюса глаза. Даже огонь, окрашивающий все в оранжевые тона, не помешал рассмотреть, что они посветлели от напряжения.

— Что здесь? — Чашка в руках девушки вибрировала, содержимое едва не расплескивалось.

Брюс хмыкнул:

— Тебе лучше знать. Ты же автор.

Она прищурилась, словно выцеливала направление выстрела.

— Что за листья ты бросил?

— Разные. — Брюс как можно небрежнее пожал плечами, хотя уже чуял, что это не пройдет. — Красноцветку, сахарицу, томник… А что, слишком остро?

— Ты хочешь меня отравить?

— Нет, — Брюс отперся совершенно искренне. — С чего ты взяла?

— Тогда попробуй сам! — Она резко протянула чашку. Часть похлебки выплеснулась на угли и зашипела, источая аромат горелого хлеба и трав.