Она стащила свой плащ, но Таша сжала его в руках сестры и покачала головой.

— Не время вредничать, он не такой уж и грязный.

— Прости, нет.

Лицо её, особенно на фоне тёмных волос, было мелово-белым, в темноте вообще призрачным, глаза, которые всегда отдавались болью в сердце Фелиши, слепо шарили в пустоте. И улыбались! Морщинки, даже незаметные в недрах скального храма, лучиками расходились от уголков глаз. Она никогда раньше так не улыбалась, разве только Веллерену.

— Ты так выросла за это время, — всё так же тихо улыбаясь, проговорила Таша, проводя тонкой ладошкой по лицу сестры. — Слишком взрослая. И такая красивая.

Слёзы горячим потоком хлынули по щекам, вниз по шее. Она не заметила, как шлёпнулась на колени, так и не выпустив из объятий сестру. Таша покорно опустилась на холодный пол, прижимая всхлипывающую рыжую голову к груди.

— Я рада, что ты наконец-то научилась плакать, — прошептала она, всё ещё улыбаясь.

Фелиша схватила сестру за плечи, что есть силы встряхнула. Судорожно всхлипнула, подавляя потоки слёз.

— Что здесь происходит, Таша? Не увиливай, ты всё знаешь, в такой-то близости. Почему Диметрий такой… чужой, где эта сволочь Мортемир, что здесь вообще происходит?!

— Т-шш, глупышка, — она прижала палец к губам трясущейся девчонки. — Тебя здесь вообще быть не должно. Что тебе стрельнуло забраться в такой гадюшник?

— Ты! Тебя же сюда за каким-то чёртом понесло?!

Таша скривила губы, выпуская с одной стороны ямочку.

— У меня здесь встреча. И не с тобой.

Фелиша заскрипела зубами. Когда сестра говорила таким тоном, спорить с ней было бесполезно. Встала, отряхнулась, подошла к двери, задумчиво провела рукой сквозь прутья, схватив воздух.

— Как ты думаешь, они сильно разозлятся, если я тут немного пошурую?

Таша вновь скривила уголок губ в улыбке.

— Сюда меня перевели недавно, как раз перед отлётом Вертэна. Он же меня сюда и перевёл. Очень обходительный, несмотря на то, что водится с подобным обществом. Думаю, он предвидел нечто подобное.

Фелиша хмыкнула — этот кровосос явно играл какую-то свою маленькую роль во всём этом бардаке, не слишком прогибаясь под приказы Повелителя Душ. С одной стороны он отчётливо дал понять, что свернёт её шею при первой же возможности, с другой — явно старался уберечь шкуру кровной врагини. Неужели настолько возжелал отвинтить рыжую башку собственноручно, чтоб идти против воли своего господина? Кто их, кровососов, разберёт. И некромантов тоже — ведь не мог же он не заметить, что хоть и по пустякам, но его приказы не всегда выполняются.

Дверь на противовесах: открывалась и закрывалась грузом, прикреплённым пенькой. Всего-то делов: пыхнуть огнём и ждать, когда пламя разъест верёвку. Решётка с лязганьем отползла в сторону, более ничем не сдерживаемая.

— Ты иди, — Таша отступила в глубь камеры. — Мне нужно остаться.

— Не глупи. Некромант не обрадуется, если найдёт тебя здесь в гордом одиночестве.

— Нет. Я всё равно буду помехой, у тебя своя дорога, у меня — своя.

— Таша…

В тоне слепой принцессы прорезались неумолимые стальные ноты.

— Скажи хотя бы, где мне искать Пламеня, — убитым голосом попросила Фелиша.

— Его здесь нет, дурында! — зло сплюнули из-за стенки. — Эдакая туша, попробуй его притащи. Лучше бы пораскинула остатками мозгов и сообразила, что тебя элементарно надули… Дракон остался в Нерререне — был просто без сознания, чтоб не отзывался на твои мысли. Старая, как мир, ловушка. А вот теперь, скорей всего, летит по твоему следу, если уже в состоянии шевелить крыльями. Бестолочь, ты наживка. Никто не в состоянии притащить дракона против воли куда бы то ни было. Особенно, золотого, — за стенкой едва слышно вздохнули: впервые — горько. — Но он может сам сделать выбор и прилететь на помощь.

— Лейм? Что ты здесь делаешь?

— В основном, сижу, — сварливо донеслось из соседней камеры. — И сидеть мне до старости, если ты не почешешься и не откроешь меня.

— Она… решила освободить томящуюся в темнице принцессу в одиночку, — чуть поджала губы Таша. Фелиша подавила смешок — это какой же язвой надо быть, чтоб вывести её сестру из практически ангельского терпения.

— Нас было двое, — буркнула Лейм. И кто-то согласно проскулил.