Шрифт:
Родным Аннарозы некогда особенно готовиться к празднику. Мама и бабушка Аннарозы работают, а прабабушка всё только вспоминает праздники былых времён.
Вот и хорошо, думает Эльвис, а то у нас дома всё только и разговоров, что о рождестве. Но за несколько дней до праздников он услышал такое — жуть берёт…
Бабушка Аннарозы вдруг сказала, что вечером перед рождеством она никогда не отваживается глянуть в зеркало.
В эту ночь зеркала зловеще преображаются. Когда зажигают свечи, с ними происходит что-то необычное. И тот, кто должен умереть в наступающем году, отразится в зеркале без головы.
— Зачем ты внушаешь детям этакий вздор! — упрекнула её мама Аннарозы, — Ты же сама знаешь: всё это — старые бредни!
Прабабушка тоже этому не верит.
Пусть вздор, но Эльвис и Аннароза в ужасе переглядываются, от страха у них побелели носы и дочерна расширились зрачки. Такая жуть берёт от бабушкиных слов, что дети даже не смеют ни о чём спросить. И оба молчат, как воды в рот набрали.
И хотя Эльвис больше всех верит прабабушке, всё равно он никак не может забыть бабушкины слова…
Может, большинство людей просто не подозревают об этом? Эльвис придирчиво наблюдает за мамой и папой — нет, никак не скажешь, что они что-то знают. Они ведут себя точно так же, как и всегда… Может, позвонить бабушке и дедушке и спросить? Хотя, если сами они ничего про это не знают…
Нет, лучше уж держать сомнения при себе. Эльвис всё взвесил и решил, что самое лучшее — помалкивать…
Раньше Эльвис думал: всякое чудо — прекрасно. Например, когда из чёрных семян вырастают жёлтые подсолнечники…
А то, что сказала бабушка, противно и страшно…
Никогда ещё Эльвис не знал таких причудливых дней. Они то тянулись слишком медленно, то пролетали слишком быстро. А сам он то и дело вспоминал о кольце, которое предназначалось в подарок маме. Тогда он загорался пылом и с нетерпением ждал праздника. Но тут же его снова захлёстывал страх, и вся радость быстро угасала. Эльвису даже казалось, что он больше никогда не сможет радоваться.
Перед рождеством ни в коем случае нельзя заглядывать в зеркала. Ведь только один этот вечер надо остерегаться — после уже не страшно! Самое разумное — вообще убрать все зеркала, спрятать в шкаф, но это невозможно. Мама без зеркал не может.
Труднее всего обойти зеркало в прихожей — никак ведь не пройдёшь мимо.
Накануне сочельника мама наклеила на него уйму пляшущих гномов — хотела придать зеркалу праздничный вид. Но в глазах Эльвиса зеркало от этого сделалось лишь ещё более страшным. И грозным. Он не мог отвести от него глаз.
Тут мама подошла и пощупала его лоб.
— Какой у тебя лоб горячий, детка! — сказала она. — Только бы ты не заболел под праздник!
— Нет, нет, я совершенно здоров! — ответил Эльвис, хотя голова у него шумела, как котёл.
Мама всё же измерила ему температуру на всякий случай, но жара у него не оказалось.
— Наверно, он просто волнуется из-за подарков, — потом сказала мама по телефону бабушке.
Мама боялась: вдруг ей придётся объявить всем родным, чтобы они не приходили к ним на праздник, но, кажется, всё обошлось. Завтра она ждёт всех к себе…
20
Прекрасная выдалась сегодня погода. Сыплет слабый снег, на улицах тихо.
В комнате пахнет гиацинтами.
Эльвис сам посадил гиацинты. Он сделал это давным-давно, задолго до того, как познакомился с учительницей и Аннарозой, в ту пору, когда всё раздумывал, стоит ли ему вообще поступать в школу или нет. И вот теперь гиацинты зацвели — белыми, голубыми, розовыми цветками.
Голубой цветок стоит перед зеркалом в прихожей. Эльвис всегда старается убрать его оттуда, но мама ставит его назад. Эльвис снова пытается его убрать. Но мама тут как тут.
— Не выдумывай, Эльвис! Пусть гиацинт стоит в прихожей!
— Да здесь слишком темно! — пытается возразить Эльвис.
— Ничего подобного! — говорит мама. — Скоро уж зажжём свечи!
Слева и справа от цветка стоят свечи. Всё уже готово для праздника… Остаётся только ждать…
Гости и впрямь скоро пришли: дедушка и бабушка по отцу, бабушка и дедушка по матери. И каждый немного постоял у зеркала в прихожей, но сейчас, пока свечи не зажжены, опасности ещё нет.
Зеркала становятся колдовскими только при зажжённых свечах, говорит бабушка Аннарозы.