— Значит, у нас это получится более драматично, — сказал я. — Ведь мы профессионалы.

Мы принесли толстые пластиковые мешки для мусора на тридцать галлонов.

— Эрик, после того как мы пройдем перед фасадом, Рассел подаст тебе сигнал и ты взломаешь замки.

Даже несмотря на то, что он пользовался любительскими инструментами, мы знали — Эрик справится, это был не подлежащий обсуждению приказ. Гораздо больше нас волновало, сколько времени ему понадобится, промежуток, пока мы оставались совершенно незащищенными, но во всякой операции есть доля риска.

— Как только мы окажемся внутри, я знаю, какой ящик с файлами надо проверить. Рассел, ты там все переверни, перетряхни хорошенько, выдвинь ящики письменных столов…

— Клянусь рок-н-роллом, уж это-то я умею.

— Зейн, будешь вести наружное наблюдение; встань возле поребрика, будто ждешь машину.

Оба наших мобильника были подсоединены к телефону Хейли, пока она сидела за рулем белого «кэдди», работавшего на холостом ходу на стоянке супермаркета за восемь кварталов по Джорджия-авеню. Кэри разместилась на пассажирском сиденье. Если нас схватят, если мы облажаемся, то, по крайней мере, наш свидетель останется на свободе, чтобы во весь голос поведать о том, как все было.

Три больших пальца в белых перчатках поднялись вверх.

И тогда я сказал:

— Вперед!

Существа в белых перчатках метнулись вдоль кирпичной стены здания, словно крысы. Добежав до конца, я выглянул за угол. Ни одного прохожего не было заметно у вытянувшихся рядом магазинов на Джорджия-авеню, где и днем-то наблюдались лишь редкие пешеходы. Отсутствовал и сплошной поток машин по обеим полосам улицы. Свет в супермаркете через автостраду был выключен, тускло светилась неоновая вывеска вьетнамского ресторанчика. Яркие синие огни «КОЙОТОВ» погасли.

Мы обогнули угол, Зейн отделился, чтобы занять свое место у края тротуара, мы с Эриком, стоя бок о бок, разглядывали стеклянный фасад «Почты для вас!», а Рассел…

Рассел трусцой устремился вслед за Зейном.

— Какого дьявола ты?..

Не успел я закончить свой произнесенный свистящим шепотом вопрос, как Рассел резко обернулся к нам… и почте. На нем был черный кожаный плащ. Руки в белых перчатках подняли воротник. Я всем телом чувствовал, как дрожит Эрик, ожидая условного знака Рассела взламывать дверь.

Я видел, как Рассел набрал полную грудь воздуха. Услышал, как он бормочет:

— У тех парней из Уотергейта кишка была тонка.

Рассел ринулся прямо на стеклянную витрину почты, руки работали, как поршни, длинные полы его плаща хлопали, обвиваясь вокруг гулко ступающих ног… ближе… ближе…

Рассел взвился в воздух, в прыжке развернувшись спиной к витрине. Руки в белых перчатках взметнулись — прикрыть лицо с плотно зажмуренными глазами.

Рассел с грохотом пробил стеклянную стену. Рухнул на спину перед прилавком, вслед за ним посыпались уцелевшие осколки, которые, разбиваясь вдребезги о плиточный пол, покрыли упавшего стеклярусным саваном.

— Черт возьми! — взвыл стоявший у края тротуара Зейн.

Я вбежал — осколки хрустели у меня под ногами, — посмотрел вниз…

Рассел, в черных ботинках, черных джинсах, наглухо застегнутом черном кожаном плаще, лежал, раскинув руки в белых перчатках, как поверженный борец дзюдо.

— Рассел! Рассел, ты можешь?..

— Ох, дружище, — простонал тот, медленно двигая руками и ногами, корпусом, открывая глаза. — В кино все намного проще.

— Реальная жизнь причиняет боль. Можешь действовать?

— Почти, как всегда.

Я помог ему встать.

— Минутку, минутку, — сказал Рассел. — Время еще есть. И потом, копы не клюнули бы на то, что настоящие взломщики умеют вскрывать замки. Это все голливудские штучки.

— Переверни все вверх дном!

— Уф! Ладно, сейчас.

Когда я перепрыгивал через прилавок, взгляд мой непроизвольно упал на зияющую чернотой пробоину в стеклянной стене рядом с дверью…

Замок, который послушно взламывал Эрик.

— Эрик! Забудь этот приказ! Мы уже вошли! Помоги Расселу.

Зеленый ящик с файлами. Либо менеджеру удалось заставить Триш переставить их, либо он в конце концов сделал это сам. Я сунул то, что мне было нужно, в свой мешок, а остальные файлы подбросил в воздух жестом небожителя: «Да будет бумажная вьюга!» Рассел запихнул в свой мешок переносной телевизор со стола Триш, швырнул туда же ее набивные фигурки фантастических существ, которые лет десять назад ценились на вес золота миллионами здравомыслящих американцев. Я порылся в столе менеджера, перевернул семейные фотографии так, что их зеркальные рамки «странным образом» не разбились. Разбросал наугад какой-то бумажный мусор из среднего ящика, на его место положил пенни «решкой» вверх и засунул поглубже пять сложенных двадцатидолларовых банкнот: эту удивительную кармическую удачу после всего причиненного преступлением ущерба он явно объяснит тем, что грабители проворонили его личные деньги, о которых он забыл.