— Вик! — позвал Зейн; пистолет выдавал раздвоенность его чувств. — Легко сказать…

— Так кто ты? — спросил я Кэри так тихо, что в тумане можно было и не расслышать.

Она моргнула, пожала плечами.

Это значило, что если она и готова подыгрывать стоящему перед ней вооруженному человеку, то у нас есть шанс.

— Ты шпионка, — сказал я ей. — А это значит, что в тебе наше спасение.

— Что? — в один голос спросили Кэри и Зейн.

— Шпион должен выяснить, что же происходит на самом деле.

Кэри покачала головой.

— Откуда тебе знать, принадлежу я или нет к твоим выдуманным отступницам!

— А вот посмотрим, — сказал я. — Больно уж все это тягостно становится.

И опустил пистолет.

Пистолет Зейна был нацелен вверх.

— Ты шпионка, — сказал я Кэри. — И вот теперь ты стоишь здесь, в тумане. В нашей компании. Думаю, тебя послали покончить с нами, хотя лично мне это до фени. Теперь это не важно. В этот момент просветления. Да, пусть мы психи, а ты — нет, что с того?

Нас преследует вопрос «зачем?», плюс куча накопившихся «что?», а в сумме получается «почему бы и нет?». Почему мы все здесь? Почему погиб доктор Ф.? Если мы убили его, то при чем тут сестра Смерть? Если не мы отобрали у нее пистолет, то откуда он у нас взялся? А если это ее, то зачем? Для анализов прямой кишки? Не думаю, она всего лишь была временной, работала в психушке на подхвате. Почему ее сотовый настроен как классическое прикрытие во время проведения операции? И кто такой Кайл Руссо?

— Это просто имя, написанное на карточке, которая висит над лобовым стеклом в машине, которую вы угнали у покойника.

— Именно, — сказал я, больше для Зейна, надеясь, что он понимает, о чем я толкую. — Но зачем?

— Потому что вы можете. Иногда это единственная причина.

— Ты такая спокойная! — шепнул я.

Кэри вспыхнула. Она окончательно перестала следить за пистолетом в моей руке.

— О чем ты?

— Самая суть вашей операции, любой шпионской операции — что-то узнать. Просто схватить или убить нас — от этого у тебя знаний бы не прибавилось. Здесь и теперь у тебя появился шанс быть собой и делать то, чего от тебя ожидают.

— Что?

— Быть шпионкой. С нами. Работать на нас.

— Ты… ты предлагаешь мне присоединиться к вашей стае бешеных псов?

— Не тебе судить. Ты же у нас нормальная. Но уже наша свидетельница. Эта роль гораздо предпочтительнее, чем таскаться за нами, пока что-то там не закончится.

— Или вы сами покончите со мной на этой дороге, — не моргнув глазом ответила Кэри.

— Мы можем пристрелить тебя в любой момент. Выбери что-нибудь получше, поумнее, поправдивее. Будь нашей свидетельницей. Будь собой. Будь шпионкой. Узнай то, чего не знаешь.

— А потом?

— Потом — это потом, а пока делай, что делала. Доложи. Окончание удовлетворительное.

— Если я вам помогу, у меня все шансы никогда не выкарабкаться.

— Никто не выкарабкается, — ответил я. — Ну, что решаешь?

— Он прав, — сказал Зейн. — Сделай так. По крайней мере, ты должна быть здесь, чтобы все закончилось как можно лучше. Потому что мы не отступимся и ты кончишь не лучше, чем мы.

— Вы… доверяете мне… пойти с вами до конца?

— Нет, черт возьми, нет, — сказал я. — Мы доверяем тебе быть шпионкой, каковой ты и являешься.

— А что, если?.. — спросила Кэри.

— Что, если что, если что, если что, если?.. — сорвался я. — Узнать — вот твое дело, мать твою! Иначе убирайся.

Я махнул пистолетом в сторону дороги, уходившей вдаль.

— Дерьмо, — сказала Кэри.

У нас за спиной раздался чей-то громогласный голос.

— Извините, я опоздала! — крикнула Хейли.

Мы все обернулись и увидели, что она стоит на границе леса и дороги, руки безвольно опущены, растерянный взгляд на блестящем от испарины, оцарапанном лице цвета черного дерева.

Хейли, как туман, выплыла на гравийную дорогу, скользнула к нам, неумолимая как заря, ступила на гравий, подходя все ближе и ближе.

— Извини, Вик, извини, Зейн.

— Все в порядке, — кивнул я, когда она прошла мимо меня и направилась прямо к Кэри…

…ткнув дуло своего автоматического пистолета в лоб белой женщины.