— Вы не хотели, чтобы она брала это дело?

Хьюго, нахмурившись, глядел на свои руки, сжатые в кулаки на коленях.

— Что заставляет вас думать, что исчезновение вашей жены связано с судебным процессом Касаветтеса?

Хьюго едва заметно передернул плечами и промолчал. Если он и знает что-то о причастности Касаветтеса, он ничего не скажет.

— Сэр. — Бартон подождал, пока Хьюго поднимет на него глаза. — Мы не знаем, кто похитил вашу жену. Мы пытаемся это выяснить. Но у нас нет никаких доказательств, что Касаветтес…

— Какие доказательства вам нужны? — вспыхнул Хьюго.

— Сейчас мы ищем любые зацепки. Однако не исключено, что и кто-то другой затаил по отношению к вашей жене недобрые чувства. Если мы сфокусируемся только на одной версии, то можем упустить важные линии расследования.

Хьюго нерешительно кивнул, признавая резонность этого довода.

— Возможно, ваша жена упоминала о каких-то происшествиях, — продолжал Бартон. — Или о ком-то, кто напугал ее или смутил.

Хьюго резко хохотнул:

— Она имеет дело с подонками, к которым я бы на пушечный выстрел не подошел. А она спокойно сидит рядом и разрабатывает для них убедительную защиту.

— Вы не одобряете работу жены?

Хьюго, казалось, был озадачен этим вопросом и, помедлив, ответил:

— Клара не нуждается в моем одобрении. Она защищает с той же энергией и страстью, с какой преследует по суду. Она предоставляет жюри присяжных право решать вопрос о вине или невиновности. Можно подумать, эти люди обретают мудрость Соломона, как только их приведут к присяге.

— Вы хотите сказать, что она наивна?

— Нет. Но, как и правосудие, она может быть слепой.

— Боюсь, что не совсем понимаю вас, сэр.

Хьюго вздохнул:

— Клара видит, когда свидетельство против ее клиента сфабриковано, но вместе с тем она рада предоставить присяжным право решать вопрос о вине или невиновности.

— Это — закон, сэр, — мягко сказал Бартон. Он не видел никакого смысла в словах Паскаля. С одной стороны, тот вроде бы не на шутку взволнован исчезновением жены, а с другой, чуть ли не обвиняет ее в том, что случилось.

— Вы можете припомнить какой-нибудь недавний случай, когда решение было вынесено вопреки свидетельским показаниям? — спросил он.

Хьюго устало провел рукой по лицу:

— Мы нечасто это обсуждали. В семейной жизни есть и другие проблемы…

Бартон был убежден: такая позиция свидетельствует скорее о глубокой пропасти между Паскалем и его женой, но вслух своего мнения высказывать не собирался. Он решил пойти по другому пути:

— Эти люди, к которым, по вашим словам, вы бы на пушечный выстрел не подошли. Кого-то из них можете выделить?

Хьюго смотрел в пол. Бартон подумал, что тот снова углубился в собственные мысли, и нетерпеливо передернул плечами.

— Ну… — пробормотал Хьюго, обращаясь словно бы к самому себе. — Был один тип… — Он перевел взгляд на Бартона. — Насильник. Клара защищала его, но даже она была рада, когда его признали виновным.

— Вы помните его имя, сэр?

Паскаль покачал головой. В то же мгновение зазвонил телефон. На сей раз Триш успела взять трубку задолго до него.

— Это Пиппе звонят! — крикнула она через холл.

Хьюго нахмурился:

— Он тревожил Клару. Она даже просила, чтобы у нее забрали это дело, но никто не согласился. Да, — задумчиво продолжал он. — Клара его побаивалась.

— Вы помните, когда это было?

Хьюго беспокойно посмотрел на дверь:

— Что?

— Судебный процесс, — терпеливо повторил Бартон. — Когда был суд над этим насильником?

Хьюго открыл дверь и попросил:

— Пиппа, повесь, пожалуйста, трубку, милая.

— Сэр?

Тот обернулся:

— Когда? Недавно. Совсем недавно. — Его голос вдруг сорвался на крик. — Пиппа!

— Хорошо, пап!

Хьюго наморщил лоб, старательно припоминая:

— В ноябре… нет, немного раньше. Возможно, в октябре прошлого года.

Бартон собирался спросить, где проходил процесс, но Хьюго уже вышел в холл. Через открытую дверь Бартон видел, как он отобрал у девочки трубку и со стуком положил на рычаг: