— Лев Уорд.

— В Стэнтоне Льва Уорда не было.

— Речь о воскресной школе, — уточнила Тесса. — Он и про тебя интересные вещи рассказывает.

— Про меня? — переспросила Сара, чувствуя, как пробуждается любопытство.

— А еще, — умело затягивала силки сестра, — у него самый очаровательный пятилетний сын на свете.

— С пятилетними очаровашками я каждый день в клинике встречаюсь, — тут же разгадала уловку доктор.

— Ну, ты просто подумай, вдруг захочется пойти? Окончательный ответ можешь дать позже… — Тесса взглянула на часы: — Мне пора, нужно засветло вернуться.

— Хочешь, подвезу?

— Нет, спасибо. — Тесса чмокнула сестру в щеку. — Ну, до скорого.

— Давай аккуратнее. — Сара смахнула с губ сестры крошки чипсов.

Тесса подошла к двери, но неожиданно обернулась:

— Дело не только в сексе.

— Что?

— Я о Джеффри, — пояснила она. — Дело не только в сексуальной алхимии. В критической ситуации вы с ним становитесь сильнее. Всегда. — Молодая женщина нагнулась почесать за ухом сначала Билли, потом Боба. — А когда требовалась его помощь, ты ее получала. На месте Джеффри многие мужчины бы просто сбежали.

Попрощавшись с борзыми, Тесса ушла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Сара взяла чипсы, думая, что стоит их доесть, хотя молния юбки уже впилась в кожу. Хотелось позвонить матери и узнать про ее знакомого или устроить Джеффри разгон, а потом извиниться и попросить, чтобы пришел скорее и посмотрел с ней какой-нибудь старый фильм.

Вместо этого Сара устроилась на диване с очередным бокалом вина и попыталась выбросить из головы все мысли. Естественно, чем больше она старалась, тем меньше получалось, и скоро перед глазами калейдоскопом вертелись лица закопанной в лесу девушки, страдающего лейкемией Джимми Пауэлла и Джеффри в больнице с последней стадией печеночной недостаточности.

Наконец удалось сосредоточиться на вскрытии. Во время процедуры Сара стояла за толстой стеклянной стеной, но даже так казалось слишком близко. За исключением солей цианида, в физиологическом состоянии девушки не было абсолютно ничего примечательного. Доктор Линтон содрогнулась, вспомнив дым, появившийся, когда коронер штата вскрыл живот несчастной. Плод самый обыкновенный — здоровый ребенок, который прожил бы долгую жизнь.

В дверь постучали: сначала робко, потом настойчивее, но женщина не отвечала.

— Войдите! — наконец закричала она.

— Сара! — позвал Джеффри, оглядел комнату и очень удивился, обнаружив бывшую жену на диване. — Ты в порядке?

— Живот болит, — сказала она, фактически так оно и было. Возможно, мама права и сладким на ужин наедаться не стоит.

— Прости, что не смог поговорить…

— Все нормально, — слукавила Сара. — Что случилось?

— Ничего, — звенящим от разочарования голосом отозвался инспектор. — Целый день проторчал в университете, по факультетам бегал, искал человека, который расскажет про яды.

— Цианида у них нет?

— Все, что угодно, кроме него.

— А что родственники?

— Ничего интересного. Уже запросили отчет о кредитоспособности семьи, завтра получим результат. Фрэнк обзванивает приюты, чтобы узнать про их миссионерскую деятельность. — Толливер пожал плечами. — Вечером ноутбук проверяли: тоже ничего.

— А «аську» смотрели?

— Брэд с нее и начал. Там парочка сообщений от тетки, что живет неподалеку, а так сплошное изучение Библии, график работы, распорядок дня девушки, забота о цыплятах, чистка моркови к ужину. Причем не разберешь, какие сообщения от Эбби, какие — от Ребекки.

— А после отъезда семьи в Атланту что-нибудь писали?

— В тот день открывали один файл, — отозвался Джеффри. — В десять пятнадцать утра. Родители к тому времени уже уехали. Это было резюме Эбигейл Рут Беннетт.

— В смысле, для работы?

— Да, похоже.

— Девочка решила сбежать?

— Родители хотели послать ее в колледж, но она отказалась.

— Хорошо, когда у человека есть выбор, — буркнула Сара. Кэти чуть ли не палкой погоняла дочерей. — А какую работу искала Эбигейл?

— Понятия не имею, — признался Толливер. — В основном перечислялись офисные и бухгалтерские навыки. Она на ферме много чем занималась, так что ее резюме — находка для потенциального работодателя.

— Эбби училась дома? — поинтересовалась доктор Линтон.

Естественно, случались и исключения, но в основном к домашнему обучению склонялись по двум причинам: чтобы изолировать белых детей от национальных меньшинств или чтобы опять-таки изолировать, но уже от любых знаний, помимо креационизма и аскетизма.