— Я не могу покинуть это место. Нам запрещено приближаться ко дворцу.

Немного поразмыслив, я решил, что это и к лучшему: было бы глупо являться в дом вдовы вместе с убийцей ее мужа.

Оставив Сигурда наедине с самим собой, я направился в нужный квартал и стал разыскивать дом, в котором жила жена Элрика. Хотя время работало против меня, я тащился очень медленно, даже не вспоминая о ночной страже, терзаемый тем, что придется рассказывать жене Элрика о его измене и смерти. Быстрее, чем хотелось, я подошел к тяжелой дубовой двери и начал стучать в нее кулаком. После каждого удара мою онемевшую от холода руку кололи острые иголочки, но я продолжал колотить до тех пор, пока не услышал за дверью голос, с подозрением спросивший, что мне нужно.

— Я прибыл из дворца. Это касается твоего мужа.

Мой голос далеко разнесся по пустынной улице. Трижды лязгнули затворы, и дверь со скрипом приотворилась.

— А ты ведь не варяг. Я тебя раньше видела?

За дверью царила темнота, но голос бесспорно принадлежал пожилой женщине, прожившей долгую нелегкую жизнь.

— Ты меня не знаешь, — признался я, — но я был близко знаком с твоим мужем. Он…

— Что значит «был знаком»? — Дверь отворилась чуточку пошире. — Что с моим мужем?

— Его нет в живых.

Конечно же, мне следовало подготовить ее к этому известию, но слова уже вырвались, и поздно было сожалеть об этом. Женщина вскрикнула и запричитала. Воспользовавшись ее растерянностью, я распахнул дверь и вошел в дом, прежде чем хозяйка смогла мне помешать. По моей груди забарабанили маленькие кулаки, и я вынужден был защищаться, хотя в этих костлявых руках осталось очень мало силы. В доме царила полнейшая темнота, но мне удалось поймать женщину за запястья и держать ее подальше от себя, пока крики и вопли не перешли в тихие рыдания.

Двигаясь с величайшей осторожностью, я отвел ее от двери. Женщина плакала, называя по имени мертвого мужа и произнося еще множество слов на непонятном мне языке. Наконец она прерывисто всхлипнула, переводя дыхание, и я спросил:

— Свеча-то у тебя есть? Я не привык говорить с людьми, которых не вижу.

Я слегка ослабил хватку, опасаясь новой атаки, но она даже не попыталась замахнуться на меня, и я отпустил ее совсем.

Женщина зашаркала куда-то в глубь дома. Меня охватил мимолетный страх, что в этой темноте она может напасть на меня с ножом, но тут в дальнем углу посыпались искры и вспыхнул фитиль. Оплывшая свеча горела слабо, однако давала достаточно света, и я наконец смог разглядеть вдову Элрика.

Как я и ожидал, она оказалась женщиной весьма почтенного возраста. Лицо ее было изрезано глубокими морщинами, нечесаные седые волосы свисали жирными прядями, по щекам катились слезы. Она опустилась на табурет и жестом предложила мне сесть на скамью. Я хотел погладить ее по руке, но она отпрянула от меня и сгорбилась еще больше.

— Его убил Сигурд? — спросила она.

Ее вопрос поразил меня до такой степени, что я онемел.

— Да, — выдавил я наконец. — Почему ты так решила?

— Мой муж всегда страшился того, что Сигурд выведает его тайну и расправится с ним в приступе ярости. Сигурд присоединился к отряду варягов десять лет назад, и все это время Элрик боялся его.

Она поскребла у себя в голове и вздрогнула, будто на нее повеяло холодным ветром.

— Но почему Элрик так его боялся? — спросил я. — Что за тайну он хранил, что она могла так разъярить Сигурда? Быть может, она имеет какое-то отношение к императору?

Жена Элрика (я вспомнил, что ее зовут Фрея) горько усмехнулась.

— К императору? Какое Элрику было дело до императора? Или Сигурду, если уж на то пошло?

— Сигурд любит императора, как отца.

— Любит?! — Фрея плюнула на пол. — Всеми вами движет не любовь, а только ненависть! Сигурд не любит императора; он ненавидит норманнов, причем со всей страстью! Иначе он давно бы простил Элрика, который привел его в отряд варягов и стал для него кем-то вроде старшего брата.

— Но в чем же так провинился Элрик? — растерянно спросил я.

Разговаривать с этой женщиной было все равно что биться лбом об стену: она совершенно не обращала внимания на мои вопросы.

— Он знал, что все вернется. И я тоже знала. Эта мысль преследовала его с тех пор, как три недели назад возле наших дверей появился Асгард. А ведь Элрик продолжал служить императору, хотя все его сверстники давным-давно сняли с себя доспехи и занялись крестьянским трудом. Думаешь, Сигурд задержится на службе до такого возраста? Ни за что!

— Кто такой Асгард? Один из варягов?