— Здесь действительно никого нет. Несколько лежанок, стол и пара гнилых скамеек — только и всего.

— У нас тоже ни души, — присоединился к нему один из его помощников, появившийся с противоположной стороны галереи. — Здесь пусто, как в склепе. Зато вид отсюда неплохой.

Он сказал сущую правду. Третий коридор вел из перистиля на широкую террасу в задней части дома, с которой открывался прекрасный вид на лежавшие внизу земли. Какое-то время мы молча любовались окрестными холмами и долинами, поросшими лесом. На западе небо пламенело заревом заката, а на юго-востоке можно было разглядеть поблескивающие купола храмов Константинополя. Это место идеально подходило для наблюдательного пункта, а росшие внизу деревья скрывали его от посторонних глаз.

Изрядно замерзнув, мы уже хотели вернуться в дом, как вдруг Фома удивил нас длинной сбивчивой речью. Отец Григорий даже не смог сразу ее запомнить и переводил довольно долго.

— Фома говорит, что монах часто приходил сюда. Он смотрел на царицу городов и молил Бога уничтожить ее так же, как некогда Он уничтожил Содом и Иерихон.

— Он говорил все это на языке франков? — спросил я.

Мне показалось странным, что монах обращался к своему Богу на чужом языке. Отец Григорий перевел мальчику мой вопрос.

— Он говорил на латыни, языке древних римлян. Фома немного знает этот язык, поскольку франки и норманны используют его во время своих богослужений.

Все равно это было странно, и я непонимающе покрутил головой. При каждом повороте событий возникали десятки новых вопросов, но ни на один не было ответа.

Сигурд посмотрел на небо.

— Спать будем в хлеву, вместе с животными. Я не хочу, чтобы ночью какой-нибудь конокрад связал меня и увел наших лошадей. К тому же там всего один вход.

Откуда-то с востока послышались раскаты грома.

— Да и крыша там вроде бы целее, — добавил Сигурд.

Я исследовал этот мрачный дом в течение примерно получаса, но не нашел в нем ничего, кроме истлевшего тряпья и давно сгнившей мебели. Гроза постепенно приближалась. Закончив свои изыскания, я с немалым облегчением присоединился к варягам — они к этому времени уже завели лошадок в хлев и грелись возле небольшого костерка, на котором жарили соленую рыбу и овощи. Все это напоминало мне обычный солдатский привал на марше.

Молча отужинав, мы улеглись прямо на земляном полу, мысленно кляня злодеев, похитивших из хлева всю солому. Стоило мне закрыть глаза, как по крытой свинцом крыше застучал дождь.

Я проснулся еще до рассвета. Дождь продолжал барабанить по крыше. Где-то справа громко сопела лошадь, но больше ничего не было слышно. Какое-то время я лежал, вспоминая, где я нахожусь и почему. В эту темную ночь приятно было осознавать, что меня окружает дюжина самых могучих воинов империи. Я сунул руку под сложенный плащ, который использовал вместо подушки, и нащупал рукоять ножа. Потом по какому-то наитию я протянул руку, чтобы потрогать Фому за плечо.

Моя рука ощутила лишь холодный воздух и холодный камень. Меня охватила паника. Куда же он делся? Я сбросил с себя одеяло и осторожно направился к выходу, стараясь не разбудить спящих варягов. Ни один из них даже не пошевелился, пока я крался среди них, словно вор.

Ни один, кроме Элрика, да и он лучше бы этого не делал. Элрик сидел в дверном проеме, прислонившись спиной к стене, и когда я попытался выглянуть наружу, то неуклюже упал прямо на него. Варяг ругнулся и вскочил на ноги, а его правая рука обхватила рукоять топора, висевшего у него на боку.

— Это я, Деметрий! — прохрипел я. Хоть он и был староват для своего занятия, я сильно подозревал, что мне хватило бы одного-единственного удара его топора. — Мальчишка исчез!

— Господи… — Элрик протер глаза. — Этого еще только не хватало!

Над нашими головами разразился удар грома, и почти одновременно в небе сверкнула молния, на мгновение осветив все вокруг.

— Смотри! — Мне показалось, что я увидел возле дома какого-то человека. — Там кто-то есть!

— Кто тебе сказал, что это наш мальчик? — спросил Элрик. — Ты вооружен?

— У меня есть нож.

Слова варяга вновь напомнили мне о былых страхах, но отступать было поздно. Я перемахнул через дождевую канаву и понесся к дому, слыша за спиной топот Элрика. Ноги мои вязли в грязи, туника прилипла к телу. Мокрые волосы падали на глаза, заставляя щуриться. При очередной вспышке молнии я вдруг обнаружил, что нахожусь возле дома. Дверь его оказалась открыта.

— Следуй за мной, — крикнул я, обернувшись. Элрика не было видно, и даже звук его шагов тонул в грохоте дождя.