Да, что может понимать простой матрос. Ему бы отдохнуть, да поспать в волю. Знаешь как оно, матрос спит, служба идет.

Вот в этом и беда многих господ офицеров.

В чем, - удивленно поинтересовался Пронин.

В том, что в нижних чинах видят только тупое быдло, которое постоянно нужно понукать и подгонять. А вот наших матросиков ни понукать ни подгонять не нужно. Я сам наблюдал, как один из матросов набил морду другому, за то, что тот вместо обычного брюзжания, слишком резко высказался по отношении старика. Я сделал вид, что ничего не заметил. Но и сам подумай, насколько хорошо стали действовать твои минеры.

Нет результат на лицо, да только и медведя в цирке на велосипеде учат ездить.

Ты не прав. Однажды еще будучи гардемарином я остался жив только благодаря тому, что боцман матюгами и тычками вдолбил в меня простые истины, как надлежит действовать по тому или иному свистку боцманской дудки. Наше учебное судно попало в шторм и меня приложило хорошенько о фальшборт, после чего выбросило в море. Меня нашли только через шесть часов и я все это время был без сознания. А всего делов-то, услышал трель боцманского свистка и по привычке вбитой многими тренировками и чего там скрывать зуботычинами нашего боцмана, надел спасательный жилет, не думая, а на одних рефлексах.

Погоди, ты хочешь сказать, что на учебном судне нижний чин вот так за здорово живешь бил гардемаринов.

Было дело.

И его не отдали под суд, да куда смотрел старший офицер.

А что было делать Отто Вильгельмовичу, ну не дубасить же нас сорванцов самому, - улыбнувшись ответил Горский.
– да и не в обиде мы. Правда был один который попытался официально доложить, но мы ему быстро темную устроили. Дядьку Степана, мы крепко любили.

Ваше благородие, - вдруг подбежал к ним один из сигнальщиков находившихся на носу.

Что случилось, - встревожено поинтересовался старший офицер.

Так что мы потеряли впереди идущий эсминец.

Как так?

Ну шел он впереди и шел, а потом огонь на корме пропал, видно свернул, а самого то не видать.

В этом не было ничего удивительного. Навигационные огни были давно погашены и суда шли друг за другом ориентируясь только по фонарям установленным на корме и устроенным таким образом, что свет в них виден только если смотреть строго сзади, поэтому при резком повороте этот фонарь вполне легко было потерять из виду.

Срочно вызови командира, - приказав это матросу, Горский не довольно заметил, обращаясь уже к Пронину.
– какой может быть поиск в таких условиях. Мы японцев заметим только если упремся им в борт.

Через минуту на мостик поднялся командир и приняв доклад от старшего офицера, не довольно поморщился. Он и сам прекрасно понимал, что поиск превратился в бесполезное мероприятие. Когда планировался поход, ожидалась темная ночь, с дождем, что само по себе предопределяло очень плохую видимость, однако опустившийся в дополнение к этому туман, еще больше усугубил положение. Ни о каком выполнении боевой задачи теперь не могло быть и речи, да и какая к черту боевая задача, когда не возможно рассмотреть свои собственные суда. Сигнальщиков Науменко не винил. По большому счету их вины в случившемся не было ни какой.

Анатолий Валерьевич, где мы в настоящий момент находимся, - поинтересовался он у штурмана.

В пяти милях от архипелага.

Константин Викторович, продолжать выполнение задания, предельная внимательность, выставить дополнительных наблюдателей, команде полная боевая готовность, скорость снизить до шести узлов. Вопросы.

Вопросов нет, Петр Афанасьевич.

Примерно через час стало очевидным, что они окончательно заблудились. Единственно в чем был уверен штурман, так это в том, что они находятся среди островов архипелага. В чем впрочем они вскоре и сами убедились. Какая либо качка пропала совершенно, что могло говорить только о том, что они находятся в какой либо протоке между островами, но самих островов они рассмотреть не могли, из-за нулевой видимости, дальше десяти метров разглядеть что либо вообще было не возможно. К этому моменту эсминец уже буквально крался имея ход всего в два узла.

Наконец откуда то слева послышался лай собаки, которой вскоре начали вторить еще две.

Ваш бродь, не иначе рыбачья деревенька, - доложил старшему офицеру сигнальщик.
– маленькая совсем и не далее как в одном кабельтове.

А почему маленькая, ты что сквозь туман видишь.

Дак собак только три.

Но в этот момент словно опровергая слова сигнальщика вновь раздался лай на этот раз прямо по курсу, а затем еще лай но уже с права. Быстро сориентировавшись, Горский бросился к переговорной трубе и дал команду в машинное отделение.

Стоп машина. Малый назад. Командира на мостик, - и когда Науменко незамедлительно прибыл по вызову, доложил.
– по всей видимости большая деревня, расположилась в бухте, так мы прямиком на нее и вышли.

Ваш бродь берег. Мы с пяток сажен не дошли.

Действительно судно успело остановиться и начало отходить от приблизившегося в плотную берега. Если бы команда Горского задержалась хоть на несколько секунд, "Страшный" не неминуемо сел бы на мель.

Прощупывая шестами дно, эсминец медленно направился в обратный путь, передвигаясь со скоростью не спешного прогулочного шага. Сесть на мель вблизи предполагаемой временной военной базы японцев было бы равносильно подписанию смертного приговора "Страшному".