— Иначе меня бы здесь не было, — резко ответила она.

Сиобан уже давно избегала любых контактов с очень старыми и совсем молодыми людьми. И она не хотела иметь ничего общего с Руфом Вондраном! С какой стати он вторгается в ее жизнь после стольких язур?! В ней медленно поднимался гнев, который вытеснил холод из ее тела. Дрожь заметно ослабла.

— Мне жаль. Я ухожу! — Но она так и не сдвинулась с места.

— Подожди еще немного! — воскликнул доктор Вондран. — Выслушай меня. Но не здесь, а в моем бюро, наверху, в комплексе Перегрино. После этого ты можешь уйти и навсегда забыть о нашем разговоре. Если захочешь.

— Что значит — в твоем бюро? Говори здесь!

Что ему от нее нужно? Это было что-то личное или, что еще хуже, деловое? Оба варианта ей не нравились. Нельзя ей было приходить сюда!

— Чего ты боишься? Думаешь, я на тебя наброшусь? Посмотри на меня!

Доктор Вондран заметил, что Сиобан избегала смотреть на него, ее мечущийся, неуверенный взгляд постоянно уходил куда-то в сторону, будто ей было невыносимо смотреть ему прямо в лицо. Она выглядела невероятно красивой, молодой и такой живой, что ему даже стало больно.

— Я не боюсь. Я просто хочу знать, как ты меня нашел.

— А ты не хочешь знать, зачем я вообще тебя искал?

— Нет! — Она немного заколебалась. — Может быть. Да. Пожалуй, да.

— Тогда пойдем! — Доктор Вондран повернулся и махнул своей морщинистой рукой, покрытой старческими пятнами, в сторону платформы. — Там могут поместиться двое — если они не слишком друг другу противны. — И подмигнул Сиобан.

«Но ты совсем мне не нравишься, старый, почти мертвый человек», — думала Сиобан, молча шагая к хвостовой части транспортного средства.

— Эти два корабля прилетели с Земли. Корабли, которые смогли пересечь космос за нулевое время, не воспользовавшись стартовыми воротами. Прыжковые корабли, — сказал доктор Вондран.

Сиобан стояла, повернувшись к нему спиной, и смотрела в окно, вниз, на ярко освещенную, бурлящую ночную жизнь большого города Аргония-Сити. Его взгляд задержался на ее волосах, собранных в длинный хвост, затем пополз вниз на соблазнительные плечи, изогнутые бедра под облегающим серебристым платьем, на обнаженные колени. Он совершенно не чувствовал физического влечения. Когда они спали друг с другом в последний раз? Сорок две язуры тому назад? Это ведь почти целая человеческая жизнь! Неужели это все та же Сиобан? Неужели это возможно? Она была по-прежнему молода и хороша собой, а он был стариком, которому пора было уже вычеркивать последние тазуры в своем календаре. Нет, никакого физического влечения. Только сожаление — и немного тоски.

Сиобан слушала доктора Вондрана не слишком внимательно. Бьющая ключом жизнь столицы зачаровывала ее, но сейчас она смотрела на сияющие цепочки огней, не замечая их. Значит, кошку наконец выпустили из мешка! То, что рано или поздно это случится, ей было ясно с самого начала, просто она старалась об этом не думать.

— Земля, — сказала она, — но ведь Земли нет, — добавила она через несколько сезур, продолжая стоять к нему спиной. — Земля — это миф, сказка. Разве ты вступил в эту секту? К гонерам? Раньше ты смеялся над ними.

— Знаешь, почему я хотел, чтобы ты пришла сюда? — спросил он, не отвечая на ее вопрос. Она передернула плечами. — Это помещение не прослушивается. То, что я покажу и расскажу тебе, — тайна.

Наконец она повернулась к нему.

— Ты шутишь, — бросила она, но ей уже давно было ясно, что он серьезен, как никогда. И что для него действительно важны не их личные отношения, а NQG-инвариантность.

— Вовсе нет. Никаких шуток. Я обращаюсь к тебе как представитель правительства, а не как твой бывший муж. Я ведь уже говорил, что мне нужна доктор Норман. Нам нужна доктор Норман.

— Меня уже много деказур никто не называл доктором, Руф. И я не придаю этому ни малейшего значения. А ты знаешь, чем я зарабатываю себе на жизнь?

— Ты продаешь боронские страховые полисы. Если точнее, шумбук. Это называется «четвертым течением». Вот уже две язуры. А до этого ты собирала на Казуме IV яйца.

— Спасибо, достаточно, — сказала она подавленно.

Сиобан терялась в догадках, откуда он получил эту информацию и что еще он о ней знает. Но она ни в коем случае не хотела, чтобы он продолжал, напоминая ей о самых мрачных периодах ее долгой жизни. Но он продолжал:

— А еще раньше кто-то подобрал тебя в грязном переулке, накачанную наркотиками. На Кендай. Девятнадцать язур тому назад. Хочешь услышать еще?

— Нет! Прекрати!

— Двадцать четыре язуры тому назад твое имя снова появилось в банке данных. Что было до того, я не знаю. Довольно глубокое падение для создателя закона Норман. Сиобан!— Он произнес ее имя с такой нежностью, как будто хотел силой своего голоса воззвать к ее разуму.

— И все эти язуры ты следил за мной издалека?