Дайске вопросительно посмотрел на меня, требуя пояснений.

— Всё дело в том, что христианство набрало силу и воевать с ним, будет себе дороже, в тоже время, медицина здорово отстаёт. Если вы хотите вернуться как религия и намереваетесь нести людям свою философию, то тем самым вы вступите в конфликт с уже имеющейся, и весьма агрессивной религией. На подобный конфликт у вас нет ни сил, ни желания. Насколько я понял вашу философию, она сама по себе гуманна и не агрессивна. В этом вы уже проигрываете Христианству.

— Вы хотите сказать их вера лучше? — удивился монах.

— Нет. Их вера проще и основывается на страхе. А страх живёт в каждом. Гораздо проще бояться мнимого дядю на небесах, чем понять всю сложность мира.

— Кажется, я вас понимаю.

— Я бы вам советовал оставить свою философию в стороне и нести народу исцеление. Кто заинтересуется вашей верой, тот сам придёт к вам, а кого устраивает Христианство и агитировать бесполезно. В этом случае вы займёте почти пустующую нишу в обществе. Медицину. Я знаю, на что вы способны и уверяю вас, очень скоро вы монополизируете это дело. Люди пойдут к вам, но не за философией, а за исцелением. Если вас устраивает подобный расклад, я могу вам помочь. Но если вы намерены нести свою веру, то полагаю, очень скоро на этом острове станет опасно жить.

Он не упустил моё предупреждение. В нём для него звучало многое. Я ни от кого не скрывал, что за своих друзей горы сверну и убью любого, кто только вознамерится им угрожать. И если я почувствую, что здесь стало опасно жить, я уберусь отсюда, и ни кто мне не сможет помешать. А если уйду я, то, понятнее дело, что я заберу с собой и всех своих друзей.

— Вы мудры, и не мне спорить с вашей мудростью — вежливо кланяясь, сказал Дайске — Вы дали мне много пищи для размышления.

Он думал неделю. Видимо взвешивал все за и против, а потом снова подошёл ко мне.

— Варен, я пришёл к выводу, что истинная цель нашей веры, нести людям исцеление, а если они захотят познать нашу философию, то и знания. Великая Мать Золотого Лотоса, всегда говорила, что делая людям добро, мы уже делимся с ними частичкой нашей благости и это должно вселять в нас радость.

— Понятно. Разумный вывод — признался я.

Честно сказать, я даже облегчённо вздохнул. Упрись он рогом в землю и возжелай нести людям истинный светоч веры, я бы начал подумывать о поиске нового места жительства или о том, как его незаметно убить, списав всё на случайность. Ни то, ни другое мне делать не хотелось.

— Вы сказали, что могли бы помочь — осторожно поинтересовался Дайске, не совсем понимая, в чём может выражаться моя помощь.

Возможно, я разочаровал его, а возможно успокоил. Ничего сверхъестественного и демонического я ему не предложил.

— У меня есть связи во дворце. Попробую выбить разрешения на постройку больниц в столице и крупных городах страны. Как вы сами думаете, сколько вам их для начала надо?

— Боюсь нас не так много — неуверенно сказал монах.

— Измените подход и думайте иначе. Не нужно весь штат больницы комплектовать вашими людьми. Только главные врачи. Вся обслуга может быть наёмной. К тому же, вы можете дополнить свой штат и теми врачами, которые уже есть в городе. Не такие же они совсем тёмные. Лечат же народ и даже вполне успешно.

Дайске задумался. Мой подход к делу был иным. Деловым.

— Что бы нанимать народ, у нас не так много средств. Я даже не знаю, сколько я смогу выделить на жизнь своим людям — возразил Дайске.

В этом он был прав. Сибула сама себя обеспечивала, но здесь был почти коммунизм. Деньги имели слабое значение. Всю основную жизнь регулировали монахи. От голода и холода, здесь ни кто не умирал. Нищих, бродяг и воров, здесь не было вообще. Не город, а утопия. Замков на дверях, я здесь вообще не видел. Как всё это существовало, я до сих пор понять не мог, но это было и люди жили так уже не один десяток лет. Но и из-за этого, по сути, монахи были бедны, как церковные мыши. Притока средств в Сибулу не было. Сказывалась жёсткая изоляция.

— Я дам вам денег, столько, сколько потребуется — сказал я.

В последнее время я богател невероятно быстро. На жизнь мне особо деньги были не нужны. Считай жил в коммунизме. Едой нас обеспечивали полностью. Одеждой и прочим, что можно было найти в Сибуле, тоже. То немногое что приходилось покупать, требовало такой мизерной части моих средств, что об этом даже и говорить было стыдно. Часть денег забирали мои новые проекты, но даже они не стоили так дорого, что бы я ощутил это на своём кармане. Так что у меня были деньги, и мне некуда было их девать. Так пусть идут на благое дело, тем более, что при должном раскладе, его как минимум можно вывести на самоокупаемость, или даже заставить приносить доход.

— Спасибо вам. Даже не знаю, как вас благодарить — поблагодарил Дайске.

Я задумался. Было кое-что, что я хотел сделать. Однажды я это упустил и позволил ситуации выйти из-под контроля, сейчас я хотел наверстать упущенное.

— Скажите, если я женюсь на Вашей Великой Матери, это не сильно будет противоречить вашей вере? — спросил я.

Теперь уже задумался Дайске.

— Великая Мать Золотого Лотоса, ни когда не имела мужей, потому что любая близость убила бы его, но нет ни одного правила, запрещающего ей, выйти замуж — задумчиво ответил монах.