Шрифт:
Комиссар, круто повернувшись, пошел через площадь. Моряки проводили его долгими недружелюбными взглядами.
— Tю… И чего это он окрысился? Чуть не контру выискал. Вот чудак! Экая беда, что завтра братва поржала бы насчет флага. Что это его разобрало?
— А Сумца то? Запаял таки, сукин сын, на губу!
— Да, что и говорить, братва: «За что боролись, на то и напоролись»…
— Сумца жаль: Его бы не на губу, а в женский монастырь на покаяние послать бы. Это бы дело было: парень, как дуб…
— И дуб, видно, трещит!.. Легко сказать — с пяти метров слетел… Видать, здорово расшибся. А завтра, небось — Спартакиада начинается.
— Ничего — он главным судьей. Распоряжаться только будет. Да и мы ему поможем — хороший он парень!
— А кто это с комиссаром то был? Такой — тоже жиделеватистый. Адъютант, что ли?
— А чорт его знает. Кто то верно с центра. Я тута в Кронштадте всех жи… евреев знаю, а такой новой рожи не видывал.
— Ну, ну… Слышь ка, Петро? Как встретишь где вечером в переулке этого сукина сына — дай ему за мой счет в харю. А я тебе потом с процентой отдам…
Острые глаза «адъютанта» не упускали из виду ни одного из движений Сумца, пока они молча шли к комендатуре, где помещалась и гауптвахта. Там он передал распоряжение комиссара, и когда Сумца увели в камеру, вызвал к себе коменданта. Оставшись с ним с глазу на глаз, он что то сказал и показал бумажку. Прочтя ее, комендант вытянулся.
— Есть, товарищ начальник. Будет сделано, ответил ои и вышел.
Через пять минут к арестованному вошел дежурный по «губе».
— И как это вас угораздило, товарищ Сумец, сесть сюда? Да еще с исполнением служебных обязанностей? Кажную ночь сюда придется приходить ночевать.
— Экая важность! Будто бы не все равно, где спать? А я сплю везде без просыпу. Это то пустяк. Но вот что, товарищ. Вызовите мне, пожалуйста, из моргоспиталя дежурного врача. Я, кажется, сильно расшиб руку.
— Ладно, сейчас протелефонирую… Только вот, товарищ Сумец, какая беда для вас. Придется вам всю свою робу снять, в дезинфекцию отдать. Тут, видите ли, у нас случай сыпняка был, так все начальство в панике…
— Но я ведь из Москвы только что. На кой чорт мне дезинфецироваться?
— Ничего не попишешь, товарищок. Правила… А наше дело — маленькое: приказано и точка. Так что — раздевайтесь…
17. Чего они ищут в памятниках?
НачОперотдела НКВД. Москва.
Рапорт.
Доношу, что сего числа согласно установленной слежке за гр. Сумец, инспектором спорта Штаба Флота, выяснилось нижеследующее. Прибыв в Ленинград, означенный Сумец посетил штаб Л. В. О. [29] и оттуда направился на Волково кладбище. Там он обратился к смотрителю за справкой и пошел на указанное место. Подойдя к памятнику одной из могил, он долго осматривал его издали, потом перекрестился и ушел.
Смотритель показал, что т. Сумец спрашивал его про памятник на могиле б. адмирала Ушакова. Передав слежку другим агентам, я лично осмотрел бюст, стоящий на могиле Ушакова. Ничего подозрительного и заслуживающего внимания на бюсте и на могиле не обнаружено. Цель посещения могилы осталась неизвестной.
По данным Штаба ЛВО т. Сумец сегодня вечером выезжает в Кронштадт для проведения там Спартакиады Морей.
Уполномоченный Оперсектора
Фирин.
Ленинград, 26-7-38 г.
29
Ленинградский Военный Округ.
Нач Оперотдела НКВД. Москва.
Рапорт.
Доношу дополнительно. Слежка за тов. Сумец в Кронштадте выяснила нижеследующее. т. Сумец долго изучал памятник адмиралу Макарову. Потом с группой моряков подошел к памятнику и с помощью ловко устроенной пирамиды полез наверх. Там он внимательно осматривал и щупал руку адмирала и потом хотел привязать там красный флаг.
Вызванный мной комиссар Балтфлота т. Корнфельд точно выполнил мои указания. К сожалению, в момент нашего вмешательства в операцию, проводимую товарищем Сумцом, последний упал с памятника и сильно расшибся. Как мне впоследствии доложили, у него оказался перелом руки. Впрочем, по мнению врача, это не помешает т. Сумцу выполнять свои обязанности на Спартакиаде.
Я разрешил перевод т. Сумца в госпиталь только на следующий день. На гауптвахте одежда т. Сумца была мною лично подвергнута тщательному осмотру, равно, как и его камера.
Считая ваше задание ответственным и важным, я ночью вызвал грузовую машину Политотдела с лестницами и сам лично внимательно осмотрел памятник. Ничего подозрительного мной обнаружено не было.
Согласно вашего распоряжения о проведении операции возможно более незаметным образом, т. Корнфельд завтра к вечеру освободит т. Сумца от наказания, чтобы не возбуждать в нем подозрений.
Список вещей и документов, обнаруженных при обыске, при сем прилагаю.
Уполномоченный Оперсектора Фирин.
Кронштадт, 29-7-38 г.
Эти два рапорта были получены Садовским в тот самый теплый летний вечер, когда оцепление севастопольских чекистов осторожно подбиралось по кустам Малахова кургана, поджидая возвращения молодых людей к памятнику адмирала Корнилова.
Рапорта эти заставили чекиста задуматься. Он долго сидел, опустив голову на руки, в глубоком размышлении. В открытое окно доносился шум Лубянской площади, звонки трамваев, шелест ленты пешеходов на троттуарах, но эти звуки не доходили до сознания Садовского. Он перечитывал строки донесения Фирина и пытался связать их значение с материалами донесений из Одессы.
Чего искали спортсмены в памятниках адмиралов? В чем ключ их розысков?
Садовский курил одну папиросу за другой, и его сухие нервные пальцы с раздражением перелистывали лежавшие перед ним страницы. Острые глаза под нахмуренными бровями и наморщенным лбом вглядывались в каждую строчку донесений. Потом чекист закрыл папку, уже носившую звучное название «Тайна Адмирала», и, взяв лупу, стал вглядываться в присланные из Одессы фотографии, потеря которых доставила столько огорчения Мисе.