— Это ваше оружие? — Спросил следователь.

— Впервые вижу, — ответил Сыромятников.

— А как вы думаете, откуда оно в вашем кабинете?

— Не имею представления. Хотя… Думаю, что Анатолий, — директор кивнул в мою сторону, — должен знать об этом больше меня.

— Понятно, — следователь криво ухмыльнулся, и продолжил составлять протокол.

Когда формальности были закончены, все покинули кабинет, оставив меня наедине с Сыромятниковым.

— Вот так, Валерий Федорович, — я без проволочек перешел к делу. — Теперь можно и поговорить. Надеюсь, дальнейшие ваши перспективы вам понятны. Теперь вы не имеете к заводу никакого отношения. Ваше предприятие со всеми активами в ближайшее время будет несколько раз перепродано, а сами вы отправитель в СИЗО. Ствол, который только что у вас изъяли, засветился в парочке заказных убийств. Так что, думаю, вы проведете за решеткой как минимум год — пока будет идти следствие. И то, это только в том случае, если суд вас оправдает или даст условный срок. Если нет, то отправитесь в зону лет на несколько. Как?

— Весело. — Сыромятников отхлебнул воды. Рука, держащая стакан, предательски дрогнула. — Сам факт этого разговора говорит о том, что может быть и по-другому. Я жду. Жду вашего предложения.

— Приятно иметь дело с умным человеком. — Директор нравился мне все больше. — Нам нужен пионерский лагерь. Быстро и тихо. И нам не нужны тяжбы, всякая волокита, да и лично против вас я ничего не имею. Задним числом мы оформляем передачу интересующего нас объекта в качестве компенсации за долги, а все состряпанные сегодня бумажки спускаем в унитаз. Ваш завод остается с вами и вашими рабочими, которых, как мне рассказали, вы очень любите и цените. И главное, вы остаетесь на свободе с любимой женой — кажется Катериной? — Директор кивнул. — Вот с Катериной. Будете ездить, как и прежде, на дачу, на рыбалку с Завидово, в уютный домик в Крыму.

— А вы неплохо осведомлены обо мне, — Сыромятников был удивлен.

— Поверьте, мы люди серьезные, и играем по-серьезному.

— Вижу. Мне надо подумать.

— Думайте.

— Я могу остаться один?

— Нет, простите, — я улыбнулся. — У вас 15 минут. Прокурорское время стоит слишком дорого.

Директор ухмыльнулся и, подперев подбородок руками, углубился в свои мысли. Я встал и подошел к окну. Во дворе заводе назревал скандал: рабочие из двух цехов пытались прорваться через заслон охранников и омоновцев. Вояки с трудом сдерживали напор. Паре десятков человек уже удалось прорваться, и они осаждали вход в здание дирекции. «Только этого не хватало», — подумал я и набрал номер омоновского начальника. Майор успокоил меня, что контроль над ситуацией в ближайшее время будет восстановлен — на подходе подкрепление. «Кретины! Еще не хватало тут стрельбу устроить. Не дай Бог пресса заявится!»

— Ну, Валерий Федорович, что вы решили? У нас мало времени. Похоже, ваши рабочие решили вас освободить.

— Господи, только не это! — Сыромятников подбежал к окну, а потом бросился обратно к столу, снимая трубку телефона.

Я опередил его, вырвав трубку из рук.

— Не надо, Валерий Федорович, вам никто не поможет. Мы справимся.

— Справятся они! Козлы! Они там сейчас стрелять начнут, а у меня люди, у них семьи, дети! Что вы творите! Уроды!

— Сядьте! — Рявкнул я. — Сядьте, или я вынужден буду выйти из рамок корректного поведения.

— Скажите пожалуйста, какая речь! — Директор сел за стол, — ты быдло! Быдлом был, быдло есть, быдлом и останешься! Такая мразь, как ты не может ничего строить, не может созидать, а может только отнимать и разрушать! Я не боюсь вас! Я ничего вам не отдам! Пусть это будет стоить мне жизни!

— А про свою семью вы подумали? Про жену Екатерину. Про взрослую дочь Светлану?

— Ах ты подонок! — Сыромятников вскочил из-за стола и бросился на меня с кулаками. Я сбил его с ног точным ударом в челюсть и, заломив руку, ткнул физиономией в пол.

— Ко мне! — Громко крикнул я.

В кабинет ворвались охранники, скрутили директора и надели на него наручники.

— Мы не договорились, увозите его. Придется работать по второму варианту. — Следователь кивнул, а я вышел из кабинета.

Я начал приходить в себя только в салоне любимого Крузера. Это была моя территория, я заблокировал двери и уткнулся лбом в руль. Как же гадко было на душе. Как же противно! Пятерых рабочих отправили в больницу, один был в тяжелом состоянии — сильное сотрясение и травма внутренних органов.

— Козлы, уроды! Мясники! И прав! Прав Сыромятников! Я такой же козел, такой же урод! — Я почти кричал. — Зачем же я в это ввязался!? Зачем!?

В тот момент я ненавидел своих компаньонов, будто они были во всем виноваты, но дело есть дело. Я набрал номер Малыша.

— Да, Толян, что у тебя.

— Он отказался, работаем по второму варианту. Клиента увезли в «Матросскую Тишину», на заводе была небольшая заваруха, пятеро рабочих в больнице, но прессы пока нет.

— Да и хрен с ними, с рабочими. А вот с прессой это здорово. Шумиха нам не нужна. Поздравляю, Толян. Хорошая работа. Оставайся там до вечера. Потом приезжай, выпьем по стаканчику!

— ОК. — Да, я понимал, что на заводе еще много чего может произойти, контроль необходим. — Как там Вован?

— Нормально. Врачи, как обычно, перестраховываются, до завтра понаблюдают, утром отпустят.

— Хорошо, до завтра.

Только я отключил телефон, как он ожил вновь. Звонила Людка.

— Вот только тебя не хватало, дура! — Буркнул я, — Да, слушаю!

— Семенов, у нас проблемы. — Находясь в скверном расположении духа, я не обратил внимания на тревогу в голосе жены.