Но товарищ Терешкова, на то она и космонавт, немедленно пересчитала всё вышесказанное в градусы и ужаснулась. И погнала всех домой, простудятся еще, алкоголики.

Утром, пока Фидельчег храпел в гостиной, она собрала Раульчега в академию и отнесла Поповичу шинель.

Космонавт Попович сидел на кухне и, охая, похмелялся лимонадом "Колокольчик".

– Еще раз этого твоего ушастого здесь увижу - ухи откручу!
– морщась, просипел он.
– Он мне, гад, весь кафель в ванной исцарапал!

– Фидельчег?
– не поверила Валентина Владимировна.

– Какой, к келдышу, Фидельчег!
– хватаясь за голову, стонал космонавт Попович.
– Этот... как его... ну, мелкий такой...
– и попытался мимически изобразить Раульчега, но не преуспел.

А Валентина Владимировна сказала, что так ему и надо. И поехала домой, где проснувшийся Фидельчег, судя по звукам, устраивал в ванной генеральную репетицию Трафальгарской битвы.

Товарищ Терешкова послушала немного шумную фидельскую возню, тонко чему-то улыбнулась и пошла варить кофе к завтраку.

Но это уже совсем другая история.

по случаю разгона кубинского Совета Министров --

для девочки Лизы, которая, собсно, и вдохновляет меня на все эти безобразия :)

Как и всякий начинающий функционер, Раульчег любил две вещи: пироги с ананасами и кубинский народ.

Пироги отвечали Раульчегу взаимностью. А народ, хоть его никто и не спрашивал, Раульчега не любил. Или нет, это пироги никто не спрашивал, а народ, по результатам соцопросов, до сих пор считал, что страной руководит Фидельчег, и, едва завидев Раульчега в телевизоре, тут же переключался на бейсбол.

Но больше всех Раульчега не любил министр иностранных дел Фелипе Перес Роке. Этот кубический Филиппок достался Раульчегу в наследство от старшего брата и занимался тем, что транжирил государственные деньги на орды заграничных нахлебников, периодически отравляя начальству жизнь уничижительными сравнениями.

„Чо, опять делегация из Туево-Кукуево? Вот когда мы с Фидельчегом принимали Папу Римского…”

„Уууу, снова в эту социалистическую Замухляндию… Вот когда мы с Фидельчегом выступали в ООН…” - и так изо дня в день, всячески подчеркивая при посторонних, что Раульчег – тупиковая ветвь эволюции позвоночных вообще и семейства Кастро в частности.

– За жабры тебя, белобилетника, да в Байямо кирзу топтать. – бухтел Раульчег, ненавидевший Филиппка той специфической ненавистью, которую кадровые военные испытывают к политработникам. – Наприглашает дармоедов, а я их развлекай!

Дело в том, что весь последний месяц Фелипе Перес Роке только и делал, что зазывал на Кубу иностранные делегации. Зазывал он их на Фидельчега, а показывал Раульчега, который в таких случаях чувствовал себя очень неловко и старался побыстрее подписать с понаехавшими президентами какой-нибудь ни к чему не обязывающий договор.

Последней соломинкой стал визит президента Гондураса, который, едва ступив на кубинскую землю, сразу завопил, что как же так, товарищи, обещали Фидельчега, а тут снова этот шпингалет.

Раульчег был воспитанный и президенту Гондураса ничего не сказал, только на ногу наступил больно-пребольно, а вот Переса Роке отволок за ближайший ангар и долго, привстав на цыпочки, махал у него перед носом хилым кулачком.

– Уволю! – завывал Раульчег. – По миру пущу! Пионервожатым, по первой специальности!

– Ну, товарищ Кастро, - шепеляво канючил Филиппок, над головой которого сгущались неиллюзорные тучи.
– ну, последний раз, а? Ну, скандал же грянет международный…

– Сам знаю, что скандал. – сумрачно буркнул Раульчег, смахивая с рукава министерские слюни. – Вот как устрою вам всем военный коммунизм, так сразу каждого третьего к стенке! А в твоем конкретном случае даже каждого второго! – и, сбив на затылок кепочку,

зашагал к президенту Гондураса, который суматошно размахивал руками и требовал жалобную книгу.

– А я зато ушами шевелить умею, воооот. – сказал ему Раульчег. И пошевелил.

– Ухтыхо. – восхитился президент Гондураса и тоже попробовал пошевелить ушами, но у него ничего не получилось.

– А я еще бровями шевелить могу. – наседал Раульчег. – Левой – раз! Правой – два! – и, не дожидаясь, пока почетный гость покалечит себе все мимические мышцы, достал из кармана пиджака проверенные временем наперстки.

– - Кручу-верчу, президента Гондураса обмануть хочу, - гнусаво затянул Раульчег. – За хороший зрение сто рублей премия!