Вперед.

Тина выскочила из «Ландромата», оставив в машине куртки, метнулась к «линкольну» и вырвалась с парковки, едва не сбив какого-то велосипедиста. Вместо того чтобы мчаться к шоссе, она повернула вправо и остановилась за плазой, на проселочной дороге. Потом вышла и, подбежав к высокой, разрисованной граффити стене, выглянула из-за угла. Сердце колотилось как бешеное.

«Ландромат» и «7-11» были на дальней стороне плазы, но она все же увидела Роджера, вышедшего из магазина с большим красно-белым стаканом. Он остановился, огляделся — Тина отпрянула — и побежал к машине. Правда, уехал не сразу, наверное, звонил начальству — доложить о промашке и получить новые инструкции. Такие они все — без приказа никуда.

Потом седан совершил тот же, что и Тина, маневр, только повернул не вправо, а влево, к шоссе, и понесся назад, к дому ее родителей.

Ей хотелось плясать от радости. Тина Уивер провела Министерство национальной безопасности. Таким успехом могут похвастать немногие.

Она завела мотор, но тронулась не сразу — руки дрожали, и пришлось подождать. Восторг еще не выветрился, а его уже разбавлял страх. А если они решат сделать что-то с родителями? Или со Стефани? Смешно, конечно, ведь Тина хотела отделаться от них лишь ненадолго. А может, они расшифровали сообщение, поняли, что она задумала, и уже взяли Мигеля, Ханну и Стефани, чтобы заставить ее действовать по их указке?

Да или нет? С этим вопросом телевизор не справлялся.

Она ехала по проселку, мимо ветхих, обшарпанных домишек, возле которых не было не только газонов, но даже клочка травы, пусть даже бурой, выгоревшей. Лето выдалось засушливое, и некоторые дворики за металлической сеткой оград напоминали пылесборники. Через несколько минут Тина выехала на нормальную дорогу и повернула на север, к Бриггзу.

У выезда на хайвэй, на расчищенной от всего, кроме пыли, площадке расположилось загороженное щитами заведение под вывеской «Кухня Лоретты». Еще ребенком Тина бывала здесь с родителями и однажды, уже после замужества, притащила сюда Мило. «Настоящее техасское барбекю» — так она отрекомендовала скромную придорожную кафешку. Потом они приезжали сюда еще не раз, смываясь от родителей, чтобы угоститься жареной грудинкой и булочками с густым, острым соусом и потолковать о своем, обсудить планы на жизнь. Здесь они предавались мечтам, распределяя все заранее: в какой университет пойдет Стефани, куда они переедут, когда выиграют в лотерею и бросят работу, как назовут своего второго ребенка, сына, и какой у него будет характер. А потом врач сообщил неприятную, тяжелую новость: Мило бесплоден.

О том, кто посещает «Кухню Лоретты», можно было судить по теснившимся на стоянке пикапам и огромным фурам. Тина отыскала свободное местечко между двумя грузовиками, подождала до шести и, стараясь не дышать, прошла в зал.

Среди сидевших за легкими пластмассовыми столиками рабочих-строителей и водителей с замасленными руками мужа не оказалось, поэтому она подошла к окошку и попросила грудинку, булочки с соусом и ребрышки. Принявшая заказ розовощекая девушка взяла деньги и вручила ей номерок. Тина отыскала свободный столик и села, стараясь не обращать внимания на шумных, веселых, смеющихся мужчин. Некоторые из них поглядывали на нее весьма откровенно, но дружелюбно.

Она практически не спускала глаз с шоссе и пыльной стоянки за деревянными щитами, но так и не заметила его, пока он не очутился у нее за спиной и, коснувшись плеч, не прошептал:

— Это я.

Его щека оказалась вдруг рядом, и Тина повернулась и поцеловала его в губы. Некстати подоспели слезы, и они просто замерли на несколько секунд, обнявшись. Наконец Мило отступил, и Тина смогла разглядеть мужа. Он выглядел уставшим и похудевшим, под глазами проступили мешки.

— А я беспокоилась. Думала, тебя уже нет.

Мило поцеловал ее еще раз.

— Пока жив. — Он взглянул на стоянку. — Хвоста за тобой я не заметил. Как тебе удалось?

Она рассмеялась и погладила его по небритой щеке.

— Есть в запасе пара трюков.

— Двадцать седьмой! — крикнула девушка в окне раздачи.

— Это мы, — сказала Тина.

— Я возьму. — Он поднялся и тут же вернулся с подносом, на котором высилась горка еды.

— Где ты пропадал? — спросила она, когда он снова сел.

— Всего не перескажешь. Том умер.

— Что?! Том?..

Мило кивнул и, понизив голос, добавил:

— Его убили.

— Убили… Кто?

— Не важно.

— Как это не важно! Конечно важно! Ты его арестовал?

Вопрос прозвучал глупо, и Тина сама это поняла. Прожив несколько лет с человеком, работающим на Компанию, она практически ничего не знала о том, чем они там занимаются.

— Видишь ли… В общем, тот, который стрелял… мне пришлось его убить.

Тина зажмурилась — в нос ударил сделавшийся вдруг неприятным запах уксуса — и подумала, что ее сейчас вырвет.

— Он и тебя хотел убить? Тот…

— Да.

Тина открыла глаза и уставилась на мужа. Потом крепко, до боли, стиснула его руку, переполненная той дикой, всепоглощающей любовью, что накатывает вместе с желанием вцепиться в любимого зубами, съесть его, вобрать в себя целиком. Чувство это не приходило к ней давно, наверное, с их первых дней. У него была колючая, мокрая от слез щека. Чьих? Его? Нет — Мило никогда не плакал.